Это действительно было нелепо, нужно было просто набрать номер. Гурни отлично знал, что прокрастинация обходится дорого: дело, отложенное в реальности, со временем занимает все больше и больше места в уме, распаляя тревогу. Никакого логичного резона не звонить у него не было. Более того, умом он понимал, что большая часть несчастий в его жизни приключилась из-за попыток избежать сиюминутного дискомфорта. А номер Кайла даже забит в список важных абонентов. Нужно нажать всего лишь одну кнопку. Ну давай!
Он достал телефон, нажал и попал на автоответчик.
— Привет, это Кайл. Не могу сейчас ответить, оставьте сообщение.
— Привет, Кайл, это папа. Дай, думаю, позвоню, спрошу, как тебе Колумбия и как живется на новом месте… — он хотел спросить про Кейт, бывшую жену Кайла, но вовремя спохватился. — В общем, ничего срочного, просто хотел узнать, как дела. Перезвони мне, как сможешь. До связи, — он отключился.
Любопытные ощущения. Смутные, как и все, что Гурни воспринимал не при помощи сознания. Но главным чувством было облегчение, что он наконец позвонил. И если быть до конца честным, то он был рад, что попал на автоответчик. Что ж, возможно, теперь эта тема перестанет его донимать хотя бы некоторое время. Он отпил еще кофе, посмотрел на часы — 8:52 — и снова отправился в путь.
Парковка у офиса окружного прокурора была пустой, если не считать одной сияющей черной «Ауди» и нескольких потрепанных «Фордов» и «Шевроле». Ничего удивительного для субботнего утра. Громада самого здания выглядела так же мрачно и зловеще, как и дух заведения, которому оно раньше принадлежало.
Пока Гурни парковался, из «Ауди» вышел Клайн. Тут же подъехала «Краун Вика» и остановилась на противоположной стороне от машины прокурора. Из водительской двери вышел Родригес.
Гурни и Родригес одновременно подошли к Клайну с разных сторон и обменялись с прокурором кивками, а друг друга обоюдно проигнорировали. Клайн провел их через боковой вход, от которого у него был собственный ключ, и они молча поднялись по лестнице. Дорога до кожаных кресел кабинета также прошла в полной тишине. Когда все расселись, Родригес сложил руки на груди и сверкнул стеклами очков в тонкой оправе, за которой темнели холодные глаза.
— Итак, — произнес Клайн, наклонившись вперед, — в чем же сенсация? — Он посмотрел на Гурни пронизывающим взглядом судьи, который заранее решил, что ответчик виновен. — Ты вызвал нас сюда громкими заявлениями. Выкладывай.
— Возможно, вам понадобится кое-что записать, — кивнул Гурни. У капитана на этой фразе нехорошо дернулось веко, красноречиво сообщая, что он воспринял это предложение как хамство.
— Давай сразу к делу, — попросил Клайн.
— Дело состоит из нескольких частей, — ответил Гурни. — Так что я буду выкладывать постепенно. Во-первых, Гектор Флорес — это имя персонажа из пьесы елизаветинской эпохи. Этот персонаж притворяется испанским садовником. Не находите совпадение любопытным?
Клайн скептически хмыкнул.
— Что это за пьеса такая?
— Это еще любопытнее. Сюжет завязан на нарушении важного табу — на инцесте. Который, как мы знаем, часто является важным фактором в формировании психики насильников.
Скепсис Клайна только усугубился.
— И что же из этого следует?
— Что человек, который жил в домике садовника у Эштона, практически наверняка взял псевдоним из этой пьесы.
Капитан тоже хмыкнул.
— Что-то пока маловато подробностей, — сказал Клайн.
— Это пьеса про инцест. Главный герой, Гектор Флорес, появляется на сцене в образе садовника. А затем… — Гурни поддался искушению и выдержал драматическую паузу, — затем он убивает виновную перед ним героиню, отрезая ей голову.
— Ч-что?! — ошарашенно переспросил Клайн.
Родригес поднял взгляд на Гурни.
— Ну и где эта пьеса?
Гурни предпочел не упоминать, что пьеса целиком не сохранилась, и вместо того сообщил капитану имя профессора, преподававшего Пегги Миллер в колледже.
— Он будет рад вам все рассказать в подробностях. А если у вас еще остались сомнения, что пьеса связана с убийством Джиллиан Перри, то я их развею. Автора пьесы звали Эдвард Валлори.
Клайн пару секунд пытался вспомнить, к чему это относится.
— Как подпись в эсэмэске?
— Да. То есть теперь мы как минимум знаем, что образ мексиканца-нелегала был с самого начала не более чем образом, на который все повелись.
Капитан аж покраснел от ярости. Гурни продолжил.
— Когда он приехал в Тэмбери, у него были план и море терпения. Неочевидность источника, из которого он позаимствовал сценарий, показывает, что мы имеем дело с человеком нетривиального ума. А сюжет пьесы Валлори говорит о том, что мотив для убийства скрыт в прошлом Джиллиан Перри и связан с преступлением сексуального характера.
Прокурор силился не выдать удивления.
— Ну ладно, значит… значит, у нас новый поворот.
— К сожалению, это всего лишь малая часть истории.
Клайн нахмурился.
— Есть еще и большая часть?
— Пропавшие выпускницы.
Капитан покачал головой.
— Я уже говорил и сейчас опять скажу: нет доказательств, что кто-то пропал.
