Песик снова тихонько тявкнул и встал передними лапками ей на колено, когда Линда села на пол, скрестив ноги, и протянула к нему ладони. Она подняла Ланга и держала его так, чтобы его темные навыкате глаза оказались на одном уровне с ее собственными.
– Ланг, ты можешь читать мои мысли?
Ник наблюдал. Спрашивает она всерьез или смеется над ним?
Линда молчала, напряженно глядя пекинесу в глаза; вдруг Ланг потянулся носом вперед и лизнул хозяйку в подбородок. У девушки вырвалось невнятное восклицание, и она так крепко прижала к себе песика, что он протестующе тявкнул.
– Ты… ты прав. Ланг может.
– Откуда ты знаешь? – требовательно спросил Ник. Тут же к нему вернулись все его собственные доводы против подобной уверенности. Он-то хотел, оказывается, чтобы Линда не подтвердила, а, напротив, опровергла его догадки.
– Знаю. – Она не стала объяснять почему. – Ник… нам надо спастись отсюда… вернуться домой!
Девушка проговорила это с таким испугом, что Ник поразился. Словно за то долгое мгновение, когда смотрела пекинесу в глаза, Линда узнала нечто такое, от чего пошатнулся весь ее мир.
– Мы не можем уйти прямо сейчас, – заметил Ник. – Ты не хуже меня знаешь, что творится снаружи.
– Они… – Линда перешла на шепот. – То, что они собираются прятаться здесь… Ник… это не может долго продолжаться. Еды очень мало. А уж чтобы спуститься по реке на плоту… – Тон Линды ясно выражал ее откровенное мнение об этой затее. – Ник, тот или то, что гонится за этими бродягами, которых мы видели, – они все не зря его боятся. Если мы останемся здесь и дальше… Ник, ну так же нельзя!
Линда высказала вслух его собственные мысли, но согласится ли она с той единственной альтернативой, которую он готов предложить: уйти в город?
– Ник, если бы мы вернулись на то место, откуда все началось, как ты думаешь, мы смогли бы тогда возвратиться в наш собственный мир?
Он покачал головой.
– В наших местах с давних пор известны случаи, когда люди исчезали – и не возвращались. Уж не потому, что они мало старались, я уверен.
Линда склонилась вперед, прильнув щекой к мягкой шерстке пекинеса.
Волосы ее по-прежнему были подвязаны красной тесьмой, но одна выбившаяся прядь упала на глаза, как короткая вуаль.
– Ник, мне страшно! Мне страшно, как никогда в жизни.
– Наверное, нам всем страшно. И мне тоже, – ответил он откровенностью на откровенность. – Но нужно держаться. Я думаю, что здесь, если потеряешь самообладание, ты пропал.
– Да, вот этого я сейчас и боюсь больше всего. Ник, они – Джин… миссис Клэпп, леди Диана – им словно бы все нипочем. Миссис Клэпп – она старая, и думает, что это вроде как испытание ее веры в то, что если ты совершаешь хорошие поступки, то тебе это помогает. Она мне рассказывала. И леди Диана, она всю жизнь за что-нибудь боролась – миссис Клэпп мне о ней тоже говорила. Она многое сделала для деревни, в которой жила. Она чуть ли не силой заставляет людей делать то, что они должны. Не могу представить, чтобы ей было страшно. А Джин… ты знаешь, Ник, она влюблена в Барри.
Пока она рядом с ним и с Барри все в порядке, остальное ее не волнует.
Единственное, отчего у нее душа болит, – что ему по-прежнему нужна Рита…
Но никто из них не боится, как я. А я так боюсь, что однажды сломаюсь у всех на виду, и тогда они будут меня презирать. – Линда склонилась еще ниже, и выбившаяся темная прядь почти совсем скрыла ее лицо.
– Никто тебя презирать не будет! – Ник попытался найти нужные слова.
– Ты ошибаешься. Если бы ты могла читать мысли, я готов поклясться, ты бы увидела, что у каждого из них есть предел самообладанию. Может быть, они его еще не достигли, но он есть. Ты хочешь сказать, что нам следует от них уйти? Но здесь у нас больше шансов выжить, по крайней мере сейчас.
– Наверное, ты прав, – согласилась она печально. – Но мне бы хотелось… Нет, я не могу позволить себе хотеть, верно? Я должна мириться с тем, что есть, и исходить из этого. И все же, Ник, мы ведь на самом деле не можем тут оставаться и умереть в конце концов с голоду. Что нам делать?
Прежде чем он успел одуматься, с языка сорвалось:
– Существует город…
– Город? Что ты имеешь в виду?
– Там действительно безопасно – по крайней мере, в отношении летающих тарелок. Мы сами видели тому доказательство. – Теперь он хотел знать, как Линда отнесется к его смутному, недозревшему плану. – Предположим, нам удалось бы проникнуть в город…
– Запросто. Заключить сделку с Герольдом, как Рита. Ник, но они так об этом говорят – должно быть, тогда происходит что-то ужасное.
– Нет, Линда, сделку не надо. Но представь, что мы смогли бы как-то пройти туда вслед за Герольдом. Или узнать от него самого, как это сделать. – План Ника так и оставался всего лишь предположением, но не выходил у него из головы.
– Я не верю, что ты сумеешь. – Линда заявила это столь категорично, что Ник мгновенно утратил всякую надежду на успех. И затем так же быстро преисполнился решимости по крайней мере попробовать. Однако он не доставит ей удовольствия тем, что примется возражать. Вместо этого он начал есть.
