И тогда он позвонил Лекс, своей любимой сестренке. Она любила Дэнни, но Патрика любила больше. Она отвезла Джессику ужинать, просидела с ней там до темноты, подсовывая ей коктейль за коктейлем – может быть, даже подбросила в какой-нибудь таблетку из тех, которыми Патрик торговал, а она принимала. Когда одурманенная Джессика села за руль, Патрик поджидал их дома. Спрятался в кустах у дорожки, ударил сзади по машине Джессики бейсбольной битой и подбросил тело Дэнни к самым колесам. Дождался криков и воплей, когда женщины увидели тело, и прибежал на место происшествия.
Вместе Патрик с Лекс уговорили обезумевшую Джессику, чтобы она дала им спрятать тело в пустыне, где его никто не найдет, и инсценировать похищение. К тому времени, как Джессика раскаялась в этом обмане, было уже поздно. Сказать правду – означало отправить двух своих детей в тюрьму за ее преступление.
Все складывалось в ясную, до ужаса ясную картину.
Теперь я знал правду. Может быть, где-то в деталях и ошибся, но в целом был прав, в этом я не сомневался. Я знал, что произошло, но не знал, что делать дальше.
Где-то в глубине души мне хотелось просто сбежать. Все это стало невыносимо, а бегать мне не привыкать. Если уж Патрик убил родного брата и, чтобы спасти свою задницу, внушил Джессике, что это ее вина, значит, меня он тем более способен убить. До сих пор я был ему нужен, чтобы представить дело так, будто Дэнни жив, и это была моя защита, но теперь, когда я уже столько знаю, он может рискнуть избавиться от меня.
Но ведь… До сих пор-то я хранил его секреты, верно? Может быть, когда Патрик узнает, что мне удалось выяснить, и увидит, что я готов играть на его стороне, он устроит так, чтобы я остался. Может быть, с помощью этой информации я как раз и смогу добиться того, чего хочу.
Но это значит – врать Николасу, единственному человеку, с которым я был до конца честен, которому я, может быть, даже не безразличен.
Пожалуй, главный вопрос теперь был в том, что для меня важнее. Жить счастливо, с комфортом, но во лжи? Или рискнуть всем ради надежды на что-то лучшее и чистое?
Каким я хочу быть?
Я пока не знал. Попросил Рен отвезти меня домой.
– Все в порядке? – спросила она.
Я кивнул.
– Ты от меня что-то скрываешь, – сказала она.
– Ты права. – Я прижался лбом к ее лбу, а потом губами к ее губам. – Но я хочу тебе рассказать. И скоро расскажу. Всё. Обещаю.
У меня было чувство, что я ей не вру.
Когда Рен высадила меня возле дома, я бегом понесся наверх, перебросил аудиозапись признания Кая в запароленную папку на компьютере, а с телефона удалил. В компьютере надежнее – пусть хранится там, пока я не решу, что с ней делать и делать ли что-нибудь.
Покончив с этим, я подошел к окну и выглянул на задний двор, на сверкающий на солнце бассейн, на горы вдалеке. Чем дольше я так стоял, тем сильнее меркло боковое зрение, как будто стены надвигались со всех сторон, двери захлопывались одна за другой, и я никак не мог этому помешать.
Утром Лекс отвезла меня в школу. Николас под каким-то неубедительным предлогом уехал раньше – не хотел меня видеть. Видимо, он разозлился сильнее, чем я думал. Я помахал Лекс на прощание и направился к входной двери. У обочины стояла какая-то черная машина, и, когда я подошел ближе, дверца распахнулась, и из нее вышла агент Моралес.
У меня все оборвалось внутри. Николас меня выдал.
– Привет, Дэнни, – сказала она, как будто в ее появлении здесь не было ничего странного. – Можно тебя на два слова?
– Извините, – сказал я, сам удивляясь своему спокойному тону, – но, кажется, уроки уже вот-вот начнутся.
Она сделала пару шагов ко мне, и теперь мы стояли лицом к лицу.
– Дело вот в чем, мистер Тейт. У меня есть несколько вопросов, а вы можете на них ответить. Либо вы едете со мной, либо я звоню вашему брату-адвокату, и мы вместе ждем его здесь. Так или иначе, мы с вами сегодня побеседуем, и что-то мне подсказывает, что вы предпочтете сделать это без эскорта.
Она улыбалась, и от этой улыбки меня пробрало холодом до костей. Я пытался придумать, как отделаться от нее, как сбежать, потому что был уверен – если я поеду с ней, то уже не вернусь. Но мозг как будто одеревенел. Делать было нечего. Я молча кивнул и уселся на заднее сиденье ее машины.
Моралес отвезла меня в Лос-Анджелесское отделение ФБР, и там, в знакомом кабинете для допросов, нас встретил агент Линч. Моралес предложила мне стакан воды.
– Нет, спасибо, – сказал я.
Моралес улыбнулась и раскрыла перед собой папку.
– Дело вот в чем…
– А это законно – допрашивать меня без законного представителя? – спросил я.
– Совершенно законно, поскольку ты не арестован, – сказала Моралес, – и к тому же это правило касается только несовершеннолетних.
– Мне шестнадцать, – сказал я.
– Ну конечно, – сказала она, и страх стал раздуваться у меня внутри, как воздушный шар. – Вот что, молодой человек. Я знаю, что ты не Дэнни Тейт. И Линч знает. И держу пари, большинство из тех, с кем ты имел дело после того как сюда попал, тоже знают.
