Сибирь издавна манила русских людей не только зверем, рыбой и золотыми россыпями. Тысячи обездоленных людей бежали за Уральский Камень, спасаясь от непосильной боярской кабалы. В 1619 году возник первый русский острог на Енисее, а уже в середине XVII века утлые кочи отважных русских мореходов бороздили просторы Тихого океана. В течение нескольких десятков лет спокойствию русского Приамурья никто не угрожал. Но затем с юга появился опасный враг — маньчжуры. Они завоевали большую часть Китая и Монголию, а затем устремили свой взор на север, туда, где на берегах Амура находились первые русские дальневосточные остроги. Главным из них был Албазин, основанный еще в 1650 году известным землепроходцем Ерофеем Хабаровым. Это была знаменитая «амурская казачья вольница», куда стремились попасть многие обездоленные русские люди, ибо там, по рассказам бывалых, не было ни бояр, ни царских законов, и где можно было жить счастливо и привольно.Но все закончилось мгновенно, когда в 1685 году огромное маньчжурское войско подошло к стенам русского острога…
Славным нашим прадедам, собирателям земель русских
1601 год… Страшная казнь пала на миллионы людей. Весной небо омрачилось густой тьмой, и дожди беспрестанно лили в течение десяти недель. От этого сельские жители пришли в ужас: ничем не могли заниматься — ни косить, ни жать. 15 августа жестокий мороз вообще повредил как зеленому хлебу, так и всем незрелым плодам. Голод усиливался и наконец достиг крайности, поэтому сейчас нельзя без трепета читать его достоверного описания в преданиях современников. «Свидетельствуюсь истиною и Богом, — пишет один из них, — что я собственными глазами видел в Москве людей, которые, лежа на улицах, подобно скоту, щипали траву и питались ею; у мертвых находили во рту сено». Лошадиное мясо казалось лакомством: ели собак, кошек, падаль, всякую нечистоту. Сами люди сделались хуже зверей: оставляли семейства и жен, лишь бы не делиться с ними последним куском. Не только грабили, убивали за ломоть хлеба, но и пожирали друг друга. Путешественники дико боялись хозяев, и гостиницы стали вертепами убийств — давили, резали сонных для ужасной пищи! Человеческое мясо продавалось в пирогах на рынках! Матери глодали трупы своих младенцев! Злодеев казнили, жгли, кидали в воду, но преступления не уменьшались. Множество населения гибло в неизъяснимых муках голода. Везде шатались полумертвые, которые падали и задыхались на площадях от истощения.
Два года продолжались голод и непогода. Реформы Бориса Годунова с треском рухнули, и вскоре страна впала в знаменитый хаос Смутного времени.
…У многострадальной Руси не было счастливых времен. Вот и новый, семнадцатый век, который мы населили героями романа, явился с великими напастями.
Казалось, страна, вытерпевшая столько при царе Иоанне, должна была отдохнуть, расслабиться. Куда там! Пир, устроенный боярами на радостях после кончины Ивана Васильевича, обернулся несчастьями. Ударили в колокол, а в результате накликали новые беды. Волнения, начавшиеся в народе, оказавшемся без начальника, а значит, неуправляемым, готовы были превратиться в бунт. Только вот никто не мог возглавить это волнение. Приближенным покойного царя было ни до чего — делили власть. Чтобы сократить число охотников до власти, в ночь после смерти царя Ивана служилые люди по чьему-то распоряжению стали хватать всех, кому покойный государь перед своей кончиной оказывал милости, и сажать в тюрьмы, отобрав у них поместья и вотчины в казну и разорив их дома.
После великого, хотя и кровавого правителя на трон сел его слабовольный и тщедушный сын Федор. Вот тогда все-то и закрутилось. Власть, по сути, принадлежала не ему, а кучке князей и бояр, имевших свои виды на трон. В конце концов управление всеми делами в государстве захватил Борис Годунов, потомок татарского мурзы Чета. Последний принял в четырнадцатом веке в Орде крещение от митрополита Петра и поселился на Руси под именем Захарии. Тот построил близ Костромы Ипатьевский монастырь, ставший фамильной святыней его потомков, который они содержали и где их несколько веков хоронили. Фамилия Годунов пошла от внука Захарии Ивана Годуна. Годуновы владели вотчинами, но не играли важной роли в русской истории до тех пор, пока один из правнуков первого Годунова — Борис — не стал шурином царевича Федора Ивановича.
Найдись тогда на Руси крепкая рука — может быть, на ее долю могло выпасть меньше страданий в новом веке. Когда у тела несколько голов — им трудно договориться, а отбоя от желающих править не наблюдалось. Тут обычно в выигрыше тот, кто коварнее, проворнее и хитрее. Таким человеком оказался Годунов, потихоньку расправившийся со своими соперниками. Снова, как при Грозном, Русь залили реки крови.
Короче говоря, в новый век российское государство вступило не обновленным, а погрязшим в сварах, распрях и окруженным со всех сторон врагами. Разумный Годунов все-таки пытался что-то сделать для сохранения русской государственности, но враги державы, объединившись, уже жгли русские города и села. Им нужна была столь богатая черноземами и недрами земля. Каждый из правителей Европы спал и видел себя на русском троне.
