И оно случилось. В роли чуда выступил, само собой разумеется, бывший боевой маг, а ныне лекарь Сергар, выпустив заряд самых отборных ругательств, которые не раз слышал от дяди Пети, нового мужа Марии Федоровны, матери Олега. Скороговоркой выдав нечто, похожее на заклинание, он бросился вперед, в броске сбил женщину с ног и прижал к полу, накрыв собственным телом. Это заняло секунды две, не больше, но эти секунды были долгими, как жизнь – каждый миг он ожидал, что пуля разорвет его многострадальное тело, или хуже того – ударит в голову. Если в голову – не спасет никакая магия, никакие каналы связи с Океаном Силы. Смерть. И этот факт очень трудно принять человеку, уже уверившемуся в своем бессмертии…
Вообще-то в связи с бессмертием возникает интересная проблема – люди смертны, живут совсем не долго по меркам вселенной, считай, один миг. И, зная, что им осталось несколько десятков лет, решаются на поступки, которые можно назвать совершенно самоубийственными, ставя на карту всю свою недолгую жизнь. Все ведь когда-то умрут!
А вот зная, что они практически бессмертны, что их организм восстанавливается, обновляя плоть – стали бы они ТАК рисковать?
Сергар судил по себе и не сомневался – большинство тряслись бы над своим бессмертием, как богач над накопленным богатством. Ему, Сергару, приходилось переламывать, преодолевать себя, чтобы броситься в атаку так, как раньше, как когда-то на поле боя. Там, на войне, он знал, что умрет, и умрет, возможно, через пять минут – ну так и что же? Ему за это деньги платят, а приказ есть приказ. Тут же, в мирное время, будучи бессмертным… трудно, ох, как трудно.
Но ведь нельзя лежать в безопасности и смотреть, как красивую женщину, обезумевшую, оцепеневшую от ужаса, кромсают раскаленные куски металла! Красота должна жить, иначе мир станет серым, тусклым, кривым, как отражение в дурном зеркале. Да и воспитание у него не то, мать с отцом всегда говорили: «Помогай людям. Делай добро, и оно к тебе вернется!»
Насчет добра он не был уверен – частенько у него получалось все наоборот, за добро платили злом, подлостью и жадной хитростью, но слова родителей он запомнил, эти слова въелись в его мозг, такой восприимчивый в детстве, когда лист бумаги под названием «память» – чист, свободен и готов подчиниться руке умелого писца.
Сколько продолжалась эта вакханалия – он не знал. Минуту, две? Десять минут? Но только все закончилось, и Сергар ощутил под собой теплое упругое тело женщины. Она смотрела в его лицо расширившимися от страха глазами, но не только от страха, Сергар чувствовал исходящую от нее волну возбуждения, и было похоже, что бывшая старушка ждет чего-то, как на любовном свидании, когда девушка ждет поцелуя, и страшится его, и хочет, а может, и не только поцелуя…
Где-то не так далеко застрекотали автоматные очереди – звук был не очень громким, таким, будто целый полк вояк начал открывать бутылки с шампанским. Поразмыслив, Сергар понял – глушители. Нападавшие использовали глушители.
Тут же ударили громкие, громовые очереди, отдельные хлесткие выстрелы, будто огромный пастух щелкал своим кнутом – это отвечали защитники дома, но их ответ был нестройным, разрозненным против стройного «хора» нападавших.
Оставив притихшую, успокоившуюся женщину лежать на полу, Сергар подполз к окну, осторожно выглянул – было темно, не горели фонари, видимо, сбитые автоматными очередями. А возможно, что территорию вокруг дома предварительно обесточили снаружи – в особняке тоже не горели лампы.
Сергар вошел в транс и, раскинув щупала силовых линий, накрыл своим сверхчувственным восприятием всю территорию поместья.
Да, явно, что у защитников «крепости» дела были плохи. В саду огрызались четыре огневые точки, работая теперь одиночными выстрелами, экономя патроны. У ворот горели четыре машины с трупами – большие джипы и большая же приземистая машина, в отличие от джипов практически целая, если не считать дыры в ее борту. Пламя, вырывающееся из пролома, и два трупа, которые находились в машине, не оставляли никакого простора для фантазии наблюдателя, похоже, что «Виталику» пришел конец. Подстерегли у ворот, врезали бронебойной гранатой и отправили «Виталика» на переселение души.
Вот только непонятно, а зачем тогда обстреливали дом? Зачем сейчас штурмуют, подавляя огонь последних защитников своего, уже покойного хозяина? Дело-то сделано! Олигарха убрали!
И тут до Сергара наконец дошло – за ним! Они пришли за ним! И нехорошо пришли, скорее всего, угробить, а не поговорить о дальнейшем сотрудничестве! Зачем угробить? Да мало ли зачем? Например, для того, чтобы «Виталик» не разбогател сверх меры, заполучив такой источник денег, такую печатную машинку, как Сергар. А где деньги – там и власть. Если человек, близкий к верхушке руководства страной, станет слишком богат, слишком влиятелен, да еще и приобретет себе бессмертие… нет уж, не доставайся ты никому, Сергар!
