Те, кто рисуют нас, рисуют нас красным на сером.Цвета как цвета, но я говорю о другом.Если бы я умел это, я нарисовал бы тебяТам, где зеленые деревья и золото на голубом.Место, в котором мы живем, — в нем достаточно света,Но каждый закат сердце горит под стеклом.Если бы я был плотником, я сделал бы корабль для тебя,Чтобы уплыть с тобой к деревьям и золоту на голубом.Если бы я мог любить, не требуя любви от тебя…Если бы я не боялся и пел о своем…Если бы я умел видеть, я увидел бы нас так, как мы есть, —Как зеленые деревья и золото на голубом.<p>СНЫ О ЧЕМ-ТО БОЛЬШЕМ</p>Февральским утром выйду слишком рано.Вчерашний вечер остается смутным.В конце концов: зачем об этом думать? —Найдется кто-то, кто мне все расскажет.Горсть жемчуга в ладони —Вот путь, который я оставлю тайной.Благодарю Тебя за этот дар:Уменье спать и видеть сны,Сны о чем-то большем…Когда наступит время оправданий,Что я скажу Тебе? —Что я не видел смысла делать плохо,И я не видел шансов сделать лучше.Видимо, что-то прошло мимо,И я не знаю, как сказать об этом.Недаром в доме все зеркала из глины,Чтобы с утра не разглядеть в глазахСнов о чем-то большем…<p>АДЕЛАИДА</p>Ветер, туман и снег — мы одни в этом доме.Не бойся стука в окно — это ко мне,Это северный ветер — мы у него в ладонях.Но северный ветер — мой друг.Он хранит то, что скрыто.Он сделает так, что небо будет свободным от тучТам, где взойдет звезда Аделаида.Я помню движение губ, прикосновенье руками.Я слышал, что время стирает все.Ты слышишь стук сердца — это коса нашла на камень.И нет ни печали, ни зла, ни гордости, ни обиды.Есть только северный ветер, и он разбудит меняТам, где взойдет звезда Аделаида.Над Питером зажглась звезда Аделаида — это БГ ее зажег. Светит так ярко, что спать нельзя. Все говорят Бобу: «Зачем ты ее повесил? Сними — и без нее белая ночь в городе…». А он ухмыляется: «Сниму, если мне дадут выступить в „Песне-87“». Ему говорят, что в «Песне-87» уже все места куплены, предлагают «Песню-88». А БГ разревелся: «Нет, хочу в „Песню-87“ и только!». Не по-христиански, в общем, вел себя…
— Когда вы впервые взяли гитару в руки?
БГ: — Первую связную песню «Beatles» сыграл летом 1968 года.
— Ваше музыкальное образование?
БГ: — Приблизительно 30 лет слушанья музыки и 20 лет ее исполнения. Как правило, от формального образования творческие органы человека костенеют. Никогда к нему не стремился.
— Чье влияние на ваши музыкальные вкусы наиболее сильное?
БГ: — «Beatles», Вертинский, Боуи, Окуджава, Дилан, Клячкин, Олдфилд, Хьюман, Лигг. И любая интересная музыка, которую слышу.
— Каких наших музыкантов вы выделяете?
БГ: — Цой, Чекасин, Валя Пономарева.
— Вы помните свою первую песню?
БГ: — Конечно. Хотя, как давно это было — 1972 год…
— Не пытаетесь ее исполнять в концертах?
БГ: — Нет. Мысли в ней были хорошие, но все остальное — на довольно-таки топорненьком уровне.
— Аббревиатура БГ когда появилась?
БГ: — Давно, еще в семидесятых. Борис Гребенщиков — и звучит тягуче и расписываться долго. БГ — так проще…
— Ваше первое публичное выступление?
БГ: — Ночной фестиваль в Юкках летом 1973 года. Я выступал как романтический акустический мальчик с песнями Кета Стивенса на одной сцене с «Санктъ-Петербургом», бывшими «Землянами», «Манией» и т. д., чем тогда очень гордился.
— Что было до «Синего альбома»?
