- Нет, Славка, мы еще ничего не решили. Кстати, не расстраивай ее лишний раз, пусть история с ножом останется между нами, договорились?
- Договорились.
Валерий Георгиевич положил руку на его плечо и как-то просительно, совсем не похоже на самого себя, сказал:
- Я тебе хорошим отцом буду. Обещаю.
Комок в горле, который Славка с переменным успехом гонял вверх-вниз, прорвал оборону. Славка икнул и так отчаянно заревел, что слезы из его глаз не потекли, а брызнули во все стороны соленым фонтаном.
Валерий Георгиевич подхватил мальчишку под худые мышки, встал в полный рост. Славка зажмурился и, как обезьяний детеныш, тут же обхватил его ногами. Валерий Георгиевич стоял посреди комнаты, одной рукой прижимал Славку, другой поглаживал его по спине и белобрысой макушке и с виноватой улыбкой шептал:
- Ну-ну… Ты же сам сказал, что я вместо отца буду, чего ревешь?
Скрипнул старый паркет.
Валерий Георгиевич обернулся, увидел Славкину мать. Она укоризненно покачала головой и тихо вышла, плотно прикрыв за собой дверь.
СОЛНЕЧНОЕ СПЛЕТЕНИЕ
Рассказ
Солнце яркое, майское пробивало паутину яблоневых ветвей и листьев, рваными бликами бегало по свежей траве, посмеивалось над человеческой неуклюжестью. Розоватые цветы белого налива готовились сбросить лепестки и обратиться завязью запретных плодов.
Сашка подтянул ранец за лямку, подложил его под голову, прикрыл глаза и стал думать о том, какая это несусветная глупость – запрещать есть райские яблоки в райском саду. Но думать не получалось. Под веками красные чертики на черном поле прыгали, как оголтелые, стремглав бросались в рябые зеленовато-синие разводы и в них растворялись, перерождались, обращались колючими кляксами и не давали себя рассмотреть. Сашка пытался поймать чертиков в фокус, но те разлетались в стороны и расплывались, словно крупица марганцовки в стакане воды.
Дыхание восстановилось, боль потихоньку отпустила. В затылке разве немного пульсировало, но это скоро пройдет. Сашка вытянул ноги и скрестил руки на груди. Ни дать, ни взять покойник, только свечки не хватает. Он тихонько пропел:
- Там-там-тадам, там-тадам-тадам-тадам…
Испугавшись собственной дерзости, расцепил руки, скрестил ноги и переливисто засвистел песенку английских бомберов из художественного фильма «Большая прогулка». Теплый ветер погладил Сашку по лицу, и стало совсем хорошо.
- Ты эта што же? На земле-то, а? – раздался слоноподобный голос Харитонихи.
Сашка открыл глаза. Увидел стриженный ряд кустов жасмина, а за ним необъятную старуху с кривыми губами, бугристым носом и черными глазами, сверкавшими из-под кустистых бровей. Пепельные сальные пряди свисали из-под серого козьего платка, а из левой щеки росла страшная волосатая родинка. Но главной достопримечательностью Харитонихи был торчащий наружу зуб. Он выпирал снизу, как освежеванное березовое полено. Желтый, могучий, необъяснимый, он поджимал верхнюю губу, обнажая ряд коричневых пней в щербатом рту старухи.
- Все матери доложу. - гнусаво протрубила Харитониха.
- А чо я сделал? – автоматически нахамил Сашка, встал с земли и на всякий случай отошел маленько в сторону: ходили слухи, что у Харитонихи не все дома.
- Чего на земле? Возьми кардонку у калидоре, постели, самое…
Старуха погрозила корявым пальцем и заковыляла в сторону районного гастронома, бормоча под нос неразборчивое. Коричневые полы старого пальто смешно переваливались из стороны в сторону.
Сашка сорвал с ветки цветок, оборвал лепестки, выдернул тычинки, положил чашечку на язык. Несладко. Май заканчивается, нет в цветах нектара. Сашка выплюнул пресную зелень, сделал гимнастический наклон вперед и назад, убедился, что не больно и пошел домой.
На кухне скворчала сковорода. Мать вышла в прихожую, вытирая руки о полы фартука.
- Привет. - она чмокнула сына в макушку.
- Привет, ма. - Сашка приподнялся на цыпочки и поцеловать мать в щеку.
- Повернись-ка…
- Чего это…
- Ну-ка!
Сашка покрутился вокруг своей оси.
- Снова-здорово? – печально спросила мать. - Санька… Когда это кончится?
- Ма, ну чего ты…
- Александр! – мать повысила голос, но тут же спохватилась и убежала к плите.
Сашка насупился и ретировался в свою комнату. Ему было досадно из-за матери, что пытается влезть в мужские дела, но и стыдно было, что форма опять грязная, и ее надо чистить, а кому же чистить, если не ей? Значит от Сашки одни только хлопоты, а матери он не помогает. И зачем только связался с этим Гурцевым…?
Через полчаса Сашка ел котлеты с картошкой. Мать сидела рядом, перед ней стоял нетронутый стакан чаю.
- Санек, я знаю, ты сильный, гордый и упрямый. Ты уже все доказал. Но их двое, и они старше…
- Он дерется честно, - осадил Сашка, - один на один.
- И все равно, он старше!
- На год всего.
- Тогда почему ты не можешь его побить?
В прошлый вторник Сашка посоветовал Гурцеву похудеть для быстроты бега, и вот уже вторую неделю каждый день одно и то же: после школы Гурцев со старшим братом караулят остряка под яблонями, и после короткой схватки Сашка корчится на траве.
