А русские щи или украинский борщ, приготовленные в русской печи, — это же верх кулинарного искусства, самая полноценная пища. Аромат наваристых и всегда готовых к приему — горячих — щей несравним с ароматом щей, приготовленных на газовой плите. А пирожки — румяные и вкусные, заполняющие запахом весь дом. А хлеб! Где такой хлеб с его неповторимым вкусом и ароматом, способностью не черстветь найдешь сейчас в нашем цивилизованном и высокомеханизированном производстве?
Много можно говорить о русской печи. Но вот другой пример — русская баня! Еще одно чудо, пришедшее к нам, как и русская печь, из глубин тысячелетий. Я не буду повторять, что она дает здоровью, мы об этом уже говорили. Скажу лишь одно. Даже в таком неприглядном виде, «по-черному», с многочисленными упреками в ее антисанитарии, русская баня оказалась на поверку гигиеничнее всех современных учреждений подобного рода — коммунальных бань. Да что там бань! Русская баня по-черному превзошла по уровню гигиены — стерильности воздуха — уровень современной операционной!
Мы часто слышим об антисанитарии бытовых условий, в которых жили наши предки, но мало кто слышал и знает о том, что даже в трудных условиях жизни русский человек отстоял свою спасительницу — баню и регулярно в течение всей жизни раз в неделю посещал ее, хранительницу и дарительницу здоровья, выгоняя и усталость, и печаль, и хворь.
М. Платен в книге «Новый способ лечения» так характеризует роль русской бани для культурного развития Европы XVIII века: «Баня пользуется в России таким широким распространением, что не отсутствует даже в самой маленькой деревушке. С начала XIX века русская баня стала распространяться и в остальной Европе, особенно в Германии, настолько, что мы, немцы, говоря о русской бане или пользуясь ею, очень редко вспоминаем о том, что этим шагом вперед по пути культурного развития мы обязаны нашим восточным соседям» (СПБ, 1902).
Пища наших предков была простая и бесхитростная, но вместе с тем ценная и необходимая для здоровья, ее давала окружающая их природа — плоды и ягоды, клубни растений и корни, листья, цветки и стебли.
Что же касается рассудительности и меры питания, то и тут народ наш был на высоте, несмотря на климат, лишения и нехватки. Никто лучше простого мужика-крестьянина не знал, что и когда поесть ему и попить, какая пища лучше идет на каких работах и в какое время года. Об этом писал А. Энгельгардт в своих «Письмах из деревни» (М., 1987): «Люди точно знают, на какой пище и сколько сработаешь, какая пища к какой работе подходит. Если при пище, состоящей из щей с солониной и гречневой каши с салом, вывезешь в известное время, положим, один куб земли, то при замене гречневой каши ячною вывезешь менее, например три четверти куба и т. д. Все это грабору (землекопу. —
Да, умели наши предки работать. Трудились с охотой, порой с азартом. Но умели они и отдыхать, чередуя трудную работу с легкой, устраивая выходные и праздничные дни. В праздниках, как и в буднях, была своя упорядоченность, целесообразность. Во всем были лад и гармония.
Для поддержания жизни и здоровья, являющегося ее ведущим, определяющим звеном, требуется постоянное присутствие определенных факторов внешней среды. Этими факторами являются: свет и тепло, воздух, вода и пища.
Свет — это источник пищи человека и животных. Свет дарует жизнь. Солнечный луч — луч радости, надежды и счастья, луч спасения и благополучия человека. Никогда и никто не ощущает, пожалуй, так сильно живительное действие солнца, как человек к исходу долгой зимы.
Помнится, как-то раз в марте в погожий солнечный денек я вышел из дому и был ослеплен блеском солнечного света, отраженного зеркальной поверхностью едва заметной ледяной белоснежной корочки, покрывавшей землю. Море света буквально пронизало меня! Так часто бывает на бескрайних снежных просторах Севера или в горах, покрытых снежным покрывалом, — солнце слепит глаза, вызывая их воспаление и даже слепоту.
Потом все это сгладится к концу весны, и свет и тепло как-то растворятся среди других прелестей оживающей природы, но в расцвете, в зените лета они станут невыносимо жгучими, и солнечный луч и жара успеют надоесть.
Кому не памятен душный летний день сенокоса перед грозой, когда задыхаешься от нехватки воздуха, жажда томит, исходишь потом и ждешь прохладного вечера как единственной и сладкой отрады. И все ищешь тени! Спасительной тени!
Но схлынет летняя жара, пролетят золотые деньки прохладной осени, вновь закружится белая метель, затрещат январские морозы — и вновь с наслаждением переносишься мыслями в жаркий полдень сенокосного летнего дня!
