Парень вышел, а капитан требовательно протянул ко мне руку.
– Что вам, товарищ прапорщик, – нагло спрашиваю я.
– Я не прапорщик, а капитан, записку отдал быстро! – держит руку он перед моим лицом.
– А кто старше? – дурачусь я.
– Капитан старше, ты че! – решает мне помочь бесхитростный Казах.
– Анна Дмитриевна может, уже поедем? – кричу я, игнорируя руку.
– Дай сюда, я сказал! – зло шипит капитан и пытается забраться в карман рубашки, куда я положил этот клочок бумаги.
А вот ручки он зря распускает!
Резко бью тремя пальцами тычком левой рукой в печень.
Все эти драки, амплитудные броски – это красиво, но старый зэк в моей прошлой жизни поучил меня другому бою.
– Ты запомни, у нас Сибирь-матушка, все в зимней одежде. Твои удары по корпусу не дойдут просто, да и сам можешь поскользнуться и упасть. Бей тычками, в горло, по коленям, в печень и солнечное сплетение, по суставным ямкам, отсушая руки и ноги. Не нужен размах молодецкий, короткий и не сильный тычок – и рука повисла плетью.
Я тогда был молод и любопытен. Пока не выпал первый снег, все работали на прииске, а потом работяги уехали, остались только мы – я, зэк который был старшим на прииске и проводник из тувинцев. Консервировали объект, берегли золотишко, ну и ждали машину, пока не поняли, что её не будет. Тогда приняли решение выходить пешком, заварили последнею порцию каши, собрались и выдвинулись. Два дня мы выходили пешком к людям, так как зарядил снег, и дороги просто не стало. Первую ночь мы спали на снегу, зэчара вытоптал снег, мы нарвали веток с ели, оказывается, хвоя горит как порох! Были с собой газеты, развели костёр, наделали углей и, набросав веток пихты, спали на этих углях. Неудобно, всего часа четыре поспали.
Вторую ночь мы спали с комфортом, тувинец знал, что рядом есть солончак, а недалеко от него охотники устроили лежбище. Невысокое, полметра высотой, зато с печкой. В лежбище было много соломы, мы нашли три картофелины и с удовольствием заточили их. Печка давала хороший жар, и плевать, что забраться в домик охотников можно было только на карачках, мы не гордые. Спали хорошо, только мыши по лицу бегали.
Всё это пролетело в голове за долю секунды. Капитан хэкнул и согнулся в поклоне.
– Прапорщик, выходи! – зудела на улице Аня.
Смотрю, балагур Виталик встаёт во весь свой немаленький рост и скидывает куртку, оставшись в майке. На руке виднеется парашют и надпись «Никто кроме нас». «Войска дяди Васи», понимаю я. Виталик вытаскивает капитана из автобуса и пытается подать руку Ане, но горилла Онищук, увидев состояние командира, обозлился.
– Пошла прочь, курва, – почти по-польски говорит он Анне Дмитриевне.
Я уже говорил, что девочек злить нельзя? Повторюсь.
Вжикк, и на лице старшего сержанта расцвели три кровавые полосы, а ультразвуком негодующего вопля Ани можно было косить траву.
– Кто курва? – орала она. – В лоскуты! В хлам!
Виталик легко спрыгнул с подножки автобуса и встал глыбой против Онищука, остальных задохликов солдат можно было не брать во внимание. Два бугая смерили друг друга взором и громадный Онищук сдулся. Лезть в драку против десантуры? Оно ему надо? Беглец задержан, а капитан… А капитан никаких команд после моего тычка отдать пока не может.
– Извините, – буркнул он Ане.
Хлясь! Получил он напоследок от злой Ани по мордасам пощёчину. Может у неё ещё и критические дни? Никогда её настолько злой не видел.
– Виталя, спасибо, – с нежностью она пожала бицепс десантника, и я понял, если кому, что и обломится с ней, то это точно не мне.
– Слышь, капитан, я так понял, у вас тут рядом часть? А я заеду, проверю, – я читаю записку – Кострова Сашу. А ещё вчера я общался с заведующим организационным отделом горкома КПСС, так я и ему сообщу, сегодня же.
– И я папе скажу, – влез вдруг Колесников Пётр.
– Да хоть бабушке жалуйся, папе он сообщит, а горкому мы вообще не подотчётны, – потирает щеку после удара Анны Дмитриевны капитан.
Но уже никакого боевого духа не выказывает, а может ещё и потому, что второй автобус догнал нас и сейчас его водила с монтировкой и золотыми куполами на оголённых плечах недобро смотрит на капитана.
– Бабушке? Это чересчур, я думаю, ну раз вы просите, – сказал через моё плечо Петя.
Мы уехали, а я из интереса спросил у Пети, а кто его бабушка.
– Бабушка как бабушка, пенсионерка, а вот дедушка у меня герой труда, депутат Верховного Совета СССР, но бабушке – это жестоко, а папе скажу, он начальник штаба в Сибирском военном округе. Надо телефон искать, а ты не спросил что у них за часть? – как-то застенчиво спросил Петя.
– Пусть все проверят части около Дивногорской плотины, фамилия солдата есть, – показываю записку я.
Это, хорошо, что я спросил, парню я помогу, даже если никто не впишется, есть у меня идейка, криминальная конечно, но «с волками жить – по-волчьи выть».
Никаких больше шуток от Виталика не было, всё его внимание было отдано Ане, причем это было взаимно. Я ради проверки даже крикнул громко:
– Кто бухло с собой взял?
Они даже ухом не повели. Виталик мне этот стопудов должен.
