Я кивнула — и помчалась за Сейланой. Сейчас главное — вызволить Винтера. Если нас схватят, я не смогу ему помочь, и мой муж сойдет с ума в лабиринтах зазеркалья. Нет, не допущу! Ни за что!
За Сейланой мы вбежали в гардеробную. Никогда бы не подумала, что в таком месте может находиться тайный ход, но мать Винтера ловко нажала на какие-то крючки для одежды, и в стене открылся узкий проем. Она призвала магию, освещая нам путь — иначе я бы точно сломала себе что-нибудь, потому что вниз уходила крутая винтовая лестница. Как только мы впятером опустились ниже, проход закрылся за нашими спинами.
— Быстрее, — поторапливала Сейлана. — У нас мало времени. Кто бы ни устроил ловушку, боюсь, нас будут ждать у зеркальной тюрьмы.
— Это могла быть королева Снежанна? — спросила я.
— Снежка? Нет, ей нет смысла избавляться от Винтера и Айсена. Снежка очень добрый, светлый человек. Мы когда-то дружили.
Дружили? Что-то мне подсказывало, что королева Снежанна влюбилась в Айсена куда раньше, чем Сейлана рассталась с ним. Но я не задавала глупых вопросов. Разве в этом была суть?
— Тогда кто?
«Дженьер», — подсказывало что-то в груди. Дженьер, у которого был вполне ясный мотив. Винтер находился в моем мире, а когда король исчез, власть фактически перешла в руки Ассии, женихом которой он был. Скорая свадьба — и дело сделано. Но тут посох отказывается признавать новую правительницу, и возвращается Винтер. Такая близкая власть стремительно уплывает из рук. Еще и Ассия разрывает помолвку. Видимо, пропажа Винтера — это некий акт отчаяния. Но ведь посох все равно не признает Дженьера. Как быть?
А мы спустились в узкий душный коридорчик. Под ногами был такой слой мусора, что утопали каблуки туфелек, но мне было все равно. Быстрее, только быстрее! Я верила, что Вин меня услышит. Разве может быть иначе? Мы ведь любим друг друга. И то, через что пришлось пройти в этом жутком мире, сблизило нас еще сильнее.
— Сюда.
Как Сейлана ориентировалась в хитросплетении коридоров, я не знала, но перед нами была еще одна лестница, и когда мы поднялись по ступенькам, стена отъехала в сторону. Оказалось, что дверь скрывалась за одним из зеркал в тронном зале. И сейчас мы стояли посреди пустой комнаты. Пока еще пустой…
— Времени мало, — поторопила нас Сейлана. — Мальчики, к двери. Ваша задача — никого сюда не пускать, пока мы не завершим ритуал. Алена, из которого зеркала ты слышала Винтера?
— Из этого, — указала я, безошибочно выделив нужное. Разве спутаешь?
— Отлично. Прижми к нему ладони, представь Винтера — и зови. Будет не очень приятно, потому что перетянешь на себя часть эмоций, но не отпускай. А я буду читать заклинание.
— Хорошо.
Я замерла перед зеркалом, ощутила холод под ладонями. Закрыла глаза. Печать на запястье пронзила холодом. Ничего, потерплю. Сейлана начала читать заклинание. Почти одновременно с этим кто-то ударил по двери. Но я уже слышала это где-то на границе сознания, а сама будто растворялась в белесом мареве. Вокруг плыл туман. Он касался кожи, и становилось так жутко, будто это не туман, а неведомые чудища тянут ко мне лапы. Но я знала, зачем пришла.
— Винтер! — позвала тихо. — Винтер, любимый мой, где ты?
Тишина… Ни слова, ни звука. Пустота — и я с ней один на один. Я вдохнула воздух, как перед прыжком — и пошла в туман. Шаг, еще шаг. Ноги вязли, становилось все страшнее.
— Винтер! — крикнула в пустоту. — Вин, это я, Алена. Где ты?
Я не видела его — но почувствовала. Сердце пронзила боль, а потом пришла такая всепоглощающая тоска, что захотелось сесть, обхватить колени руками и заплакать. Но я шла. И чем ближе подходила к своей цели, тем тяжелее приходилось.
Где-то что-то взорвалось. Какая разница? Вин важнее. Он где-то тут, совсем один.
— Винтер! Вин!
И вдруг я увидела его. Точнее, не совсем его… Впереди что-то белело. Это оказался мальчик лет семи, который сидел именно так, как мне хотелось — обхватив руками колени и уткнувшись в них лбом. Мальчика я, конечно, узнала, даже не видя лица. В груди запекло. Я осторожно опустилась рядом с ним.
— Винтер?
— Кто ты? — Мальчишка поднял голову. Он не плакал, нет. Но у него был усталый взгляд мудрого, взрослого человека.
— Я? Алена, — ответила тихо. — Я пришла за тобой.
— Зачем?
— Чтобы забрать домой.
— Я не хочу.
Я не знала, что ему сказать. В голове царила путаница из его и моих мыслей, и я перестала отличать, где его, где мои. Обняла мальчишку за плечи, прижала к себе, погладила спутанные темные волосы.
— Вин, пожалуйста, нам надо идти. Я без тебя не справлюсь, слышишь? Я ведь люблю тебя.
— Неправда. Меня никто не любит.
Страшные слова. Но Сейлана говорила, что зеркальная тюрьма отражает самые глубокие страхи, даже те, в которых взрослый Винтер, видимо, не признавался даже себе самому.
— Ты не прав, — гладила его по голове. — Тебя люблю я. Любят твои сестры, друзья. Родители.
— Нет! Когда любят, не бросают.
— Не всегда, Вин. Далеко не всегда. Ты ведь обещал вернуться со мной в мой мир, помнишь?
— Не помню.
