Слоним вытянулся, подал корпус вперед и зашагал, старательно ударяя воображаемыми коваными ботинками по воображаемому бетону. Сердце его налилось упругой радостью. Он безотчетно выполнял привычные команды, то поворачивая голову в равнении, то прижимая руки к бедрам, то делая полную отмашку. Тяжелые размышления последних месяцев улетучились, а может быть, просто притупились от громового топота марширующих.
Внезапно плац деформировался. Шагающие впереди фигуры вытянулись кверху и, заслонив собою свет, превратились в густую стену деревьев. Слоним очутился в сумраке темного инопланетного леса. Запахи и звуки этого места дуновением инстинкта прошлись по спине колючим ощущением опасности. Он крепко сжал оружие и двинулся сквозь заросли. Внезапно на пути поднялся цветущий стебель желтого цветка, который растопырил танцующие отростки, хлопнул и липко прыснул. Следом в приторной пыли появилась чешуйчатая морда рептилии и хищно пыхнула в лицо зловонной пастью. Реакция была мгновенной. Голова чудища, отрезанная лучом от хвостатого тела, гулко упала на землю и покатилась. Туловище рептилии сморщилось, осело, а затем вытянулось в длинную когтистую лапу и в стремительном броске ударило Слонима по ногам. Он успел отреагировать и, падая, несколько раз нажал на курок. Окутавшись клубами серого дыма, лапа испустила ванильный запах и затихла. Слоним вскочил на ноги и, зажав нос, бросился бежать. На опушке он упал в овражек и отдышался. Запах продолжал преследовать его, вызывая сильную головную боль.
Он открыл глаза и, словно во сне, увидел перед собой людей в противогазах. Люди взяли его под руки и поволокли.
Внезапно сквозь боль пришли слова:
– Передозировка плюс аллергическая реакция!
Затем:
– Дора, вы загоните меня в могилу!
– Но кто мог знать!
– Я запрещаю вам экспериментировать с наркотическими газами! Нам не простят, если пациент отдаст концы!
– Он очнулся!
Слоним лежал на кушетке. Крохмаль осторожно взял его руку и спросил:
– Надеюсь, эксперимент не утомил вас? Как вы себя чувствуете?
– Терпимо.Жалобу в Госмозг напишу, как только представится возможность.
– Инструкции создает именно он. Я не стану отвечать перед компьютером, указания которого исполняю.
– Не зарекайтесь. А вдруг это сам Госмозг выбросил мой реамобиль на Щит, чтобы проверить вашу боеготовность?
– Вы забываетесь, капитан! Здесь вопросы задаю я!
Когда все демократии на Земле оказались не в силах противостоять мировому терроризму и стали одна за другой преображаться в новое качество, а каждое уважающее себя государство обзавелось ядерным оружием, мировая интеграция оказалась разрушенной. Механизмы межгосударственных отношений постепенно исчезли, подтачиваемые движениями националистов, антиглобалистов, религиозных экстремистов и зеленых. Единственным способом государственного устройства, способного противостоять энтропийному воздействию этих движений оказался тоталитаризм отдельно взятых стран, которые принялись закрывать и укреплять свои границы, осваивая при этом космические рынки. На планете стал править принцип «наше государство – наша крепость».
Одетое в броню Приграничного Щита Государство, о котором идет речь, походило на колоссальную чашу, доступ в которую был открыт только из космоса. Пытаться пересечь границу, охраняемую силовыми установками, мог лишь безумец. Эти установки, снабженные по периметру границ фотоанализаторами, управлялись компьютером, который кроме этого осуществлял и координировал всю власть. Таким образом, Главный Компьютер страны, именуемый Госмозгом, мог выставить непреодолимый заслон любой вражеской силе, в том числе перелетным птицам, стаям волков или саранчи.
Госмозг принадлежал к поколению самопрограммирующихся компьютеров и осуществлял в стране единоличную власть через две антагонистические структуры, именуемые Безопасность и Лига, которые в свою очередь контролировали весь технический персонал по его обслуживанию, а также занимались сбором и вводом информации. Согласованности в действиях этих структур не наблюдалось, поэтому Госмозг время от времени избирал среди них координирующую группу во главе с Главкомом. Впрочем, и в ней тоже не наблюдалось единства интересов, благодаря чему информация, получаемая Госмозгом, была противоречивой, а часто и вовсе ложной. А тут еще зоны, данные о которых были введены с большим опозданием.
Перед Главным Компьютером страны неожиданно открылась ужасающая картина: государственная земля стала десятками и сотнями гектаров выпадать из-под экономического и политического контроля. Это были изолированные участки, утратившие всякую связь с центральными органами. Они сначала появились внутри страны в виде небольших островков, вход на которые запрещали яркие таблички, понатыканные по инициативе местных органов управления. Таблички предупреждали об опасности. И эта опасность проявлялась в виде искаженного и абсолютно не изученного пространства, вступающего в жесткий контакт с потенциалом человека.
