Здравствуй, незнакомец (ЛП) полностью

– Исключительно благодаря божьей воле. – С каждой секундой Итан начинал волноваться всё сильнее, понимая, что каждую ночь она ложилась спать, не имея ничего, кроме примитивной побрякушки в виде замка, стоящей на пути между ней и всем преступным населением Лондона. Его сердце начало быстро и беспокойно колотиться. Он видел, что может произойти с женщинами в этом мире, которые не могли защититься от негодяев. И Гарретт была публичной фигурой, вызывающей одновременно и восхищение, и споры. Кто-то мог чертовски легко вломиться в дом и сделать с ней всё, что угодно. Он не мог вынести одной мысли об этом.

Гарретт стояла на месте со скептической улыбкой на лице, очевидно считая, что он реагирует слишком остро.

Мучимый тревогой Итан не мог подобрать слов, чтобы заставить её понять. Всё ещё сидя перед дверью, он указал на крошечную шляпку Гарретт, которая являла собой не более чем плоский бархатный блин, украшенный завитушкой ленты и пучком маленьких перьев.

– Дайте её мне.

Она приподняла брови.

– Шляпку?

– Булавку от неё.

Он ждал, протянув руку.

С озадаченным видом Гарретт извлекла длинную булавку, которая крепила шляпку к причёске. Шпилька была увенчана маленьким бронзовым медальоном.

Взяв её, Итан согнул тупой кончик иглы под углом сорок пять градусов. Он вставил его в замочную скважину и ловко провернул. Пять секунд спустя замок щёлкнул и открылся. Вынув самодельную отмычку, он встал на ноги и вернул ей булавку.

– Боюсь, вы отперли дверь быстрее, чем я смогла бы сделать это ключом! – воскликнула Гарретт, слегка нахмурившись, разглядывая булавку. – Какой вы умелый.

– Не в этом дело. Любой неуклюжий полоумный грабитель сможет сделать тоже самое.

– О. – Она задумчиво поджала губы. – Возможно, стоит вложиться в новый замок.

– Ага. Тот, который собрали в этом веке!

Его разозлило, то, что Гарретт не выглядела встревоженной. Во внешних уголках её глаз собрались морщинки.

– Вы очень добры, что беспокоитесь о моей безопасности. Но мой отец - бывший констебль.

– Он слишком стар, чтобы прыгать через ворота, – возмущённо сказал Итан.

– И я могу защититься...

– Не начинайте, – предупредил он зловещим тоном, уверенный, что взорвётся, если она ещё раз произнесёт одну из своих самонадеянных маленьких речей о том, как хорошо она может позаботиться о себе, и насколько она неуязвима, и, что она никого не боится, потому что умеет вертеть тростью. – Вам нужно немедленно сменить замок и снять медную табличку с двери.

– Зачем?

– Потому что на ней ваше имя.

– Но она есть у всех врачей, – запротестовала Гарретт. – Если я её сниму, пациенты не смогут меня найти.

– Почему бы вам просто не повесить объявление на двери: "Беззащитная женщина с бесплатными медикаментами?" – Не дав ей ответить, он продолжил: – Почему на цокольном и первом этажах нет железных решёток на окнах?

– Потому что я пытаюсь завлечь пациентов, – ответила она, – а не отпугнуть их.

Хмуро размышляя, Итан потёр челюсть.

– Незнакомцы приходят и уходят, – пробормотал он, – и ничего им не мешает делать, всё что заблагорассудится. Что если вы впустите в дом сумасшедшего?

– Сумасшедшим тоже нужна медицинская помощь, – резонно заметила Гарретт.

Он бросил на неё говорящий взгляд.

– Хотя бы на окнах стоят замки?

– Думаю, на некоторых из них стоят... – туманно ответила она. – Услышав, как он тихо выругался, Гарретт успокаивающе проговорила: – Вам действительно не о чём беспокоиться, мы не храним здесь королевские драгоценности.

– Вы сама и есть драгоценность, – сухо сказал он.

Гарретт уставилась на него широко раскрытыми глазами, момент становился неловким и интимным.

Во взрослой жизни никто не знал Итана по-настоящему, даже Дженкин. Но стоя на пороге дома Гарретт Гибсон и, утопая в омуте её изучающих глаз, он понял, что ничего не может от неё утаить. Всё, что он чувствовал, эта девушка могла увидеть, как на ладони.

Ад и преисподняя.

– Пройдёмте внутрь, – ласково предложила Гарретт.

Следуя за ней, Итан переживал о том, что ещё он может сделать или сказать. Закрыв дверь, он остался стоять в прихожей, держа в руке кепку, и завороженно наблюдал за тем, как Гарретт снимает перчатки из окрашенной оленьей кожи, быстро дёргая за кончики пальцев, обнажая красивые руки с тонкими элегантными, аккуратными пальцами, словно инструменты часовщика.

Звук шагов возвестил о том, что кто-то приближается со стороны подвальных помещений. Появилась женщина в белом фартуке, полная и пышногрудая, с румяными щеками и живыми карими глазами.

– Добрый вечер, доктор Гибсон, – поприветствовала она, забирая перчатки и шляпку у Гарретт. – Вы сегодня припозднились. – Она посмотрела в сторону Итана и её глаза расширились. – Сэр, – проговорила она, затаив дыхание, и сделала реверанс. – Могу я взять вашу кепку?

Покачав головой, Итан ответил:

– Я ненадолго.

– Этот человек мой пациент, – сказала Гарретт кухарке, вынимая букетик фиалок из петлицы прогулочного жакета, прежде чем отдать верхнюю одежду. – Я привела его сюда для консультации, пожалуйста, проследи, чтобы нас не беспокоили.