— Для удобства. Ясно. До ужина еще достаточно долго, а я голоден. Елизавета, принеси мне перекусить, я буду в комнате. — резкий разворот на 180 и парень выходит из кухни, только когда за ним закрылась дверь, я смогла выдохнуть.
— Что. Это. Сейчас. Было. — женщина перевела на меня взгляд, что ж, я своего добилась, она отвлеклась. — Лиза? Между вами что-то есть? — ее глаза были больше монет.
— Нет. Не совсем. Черт, я не могу тебе это пока объяснить. — все эти дни, пока он отсутствовал в доме я настраивалась на этот спектакль, на эту игру, но сейчас, когда он прижал меня к себе, внутри словно что-то взорвалось. Я оказалась не готова, все слишком быстро, и он нарушил один из пунктов нашего договора.
— Девочка моя, я тебя очень прошу, будь аккуратна, он еще тот сердцеед, я не хочу, чтобы ты обожглась. Подумай хорошенько прежде чем начинать все это. — женщина поджала губы и подмигнула мне. — Я понимаю, что он, невероятно красив, у него много положительных качеств, но я не думаю, что серьезные отношения — это про Матвея.
Началось. За эти недели, что я в доме Якова Ароновича женщины, а в особенности Настя, стали мне очень близки, в какие-то моменты они напоминали мне маму, даже заменяли ее. Я чувствовала от них поддержку и помощь, даже если не просила этого. К сожалению, у них нет своих детей, да и за плечами неудачное замужество. Настя не раз говорила, что я для нее как дочь, что она за очень короткое время привязалась ко мне. Сейчас я должна была выслушать все, что она хочет сказать, перебивать ее или же закрывать рот было бы неправильно и очень обидно.
— Я понимаю, что ты молодая девушка, сама была в твоем возрасте. — женщина говорила максимально тихо, чтобы камеры ничего не улавливали, я же не стала терять время зря и приступила к приготовлению бутербродов младшенькому. — Да, ты заперта в этом доме и тебе больше не с кем строить отношения, понимаю, что играют гормоны и хочется, ну, ты понимаешь. Секс.
— Что? — я поперхнулась воздухом. Ее понесло куда-то не туда. — Настя, прошу тебя, остановись. Я все поняла. — на лице появилась улыбка, женщина вся покраснела после этого слова.
— Я просто хочу, чтобы ты не забывала про защиту.
— Я все поняла и обещаю тебе быть самой внимательной девочкой в этом доме. — снова ее покачивание головой, бутерброды были готовы, поэтому я направилась к Матвею.
Как же стыдно, что она обо мне подумает… Что Яков Аронович обо мне подумает… Он попросил стать для его сына другом, а я же стану его невестой. Я надеюсь, что он не будет обвинять меня в корыстности. Мне действительно не нужны деньги этой семьи, я лишь хочу, чтобы моя семья была в порядке, и я обрела свободу после всего этого цирка. Я была полна решимости высказать Матвею все, что о нем думаю в лицо. Не в моем характере молчать, пусть сейчас я связана с ним договором, но условий молчать он не ставил. А еще я понимала, что он сделал это при камерах, а значит только вопрос времени, когда об этом узнают все в доме. Его прибить мало!
— Ваши бутерброды. — парень уже избавился от пиджака, он расслаблено сидел на диване с ноутом на коленях. — Матвей, ты охринел? — ладно, я взорвалась, хотела поступить более грамотно, но и так подойдет. Слишком много чести ему будет по-другому.
— Выбирай выражения. — ноутбук оказался на столе. — Что случилось? Что за истерика? — чай оказался рядом с тарелкой, теперь мои руки полностью свободны, хочется расцарапать ему лицо. Снова его маска без эмоциональности.
— Ты еще и спрашиваешь. — я сложила руки на груди. А мне нравится смотреть на него сверху вниз. — Снова подводит память? Что за прикосновения? Что-то я не заметила на кухне Якова Ароновича.
— Почему Панда? — его взгляд скользнул в район моих коленей. Сегодня на мне было прямое платье чуть выше колена. Я уже стала привыкать к такой одежде.
— Не знаю, просто это мило. Я считаю твоего отца милым, вот и все. Ты не мог бы смотреть мне в глаза?
Я успела только вскрикнуть, он неожиданно схватил меня за колени и потянул на себя, чтобы не распластаться на диване пришлось схватиться за его шею, сейчас я была на его коленях, а его руки снова на моей талии. На миг я потеряла дар речи от такой наглости, однозначно, сегодня он слишком много себе позволяет.
— Конечно. Я просто не люблю, когда на меня смотрят сверху вниз. Я кажется говорил тебе, что этот пункт будет лишь фикцией, галочкой для твоего успокоения.
— М-м-м, даже так. Нет, ты упустил этот момент. — ну все, он разозлил меня. — А я вот кажется предупреждала тебя, то если ты будешь распускать свои руки, то я не посмотрю на то, чей ты сын и что из себя представляешь. Матвей. — одно движение и чай, который мирно стоял на столике оказывается на его белоснежной рубашке. Я знала, что он не горячий, Настя предупредила меня о его вкусах, поэтому за ожоги не боялась. — Пришел в чувство? — попало и на меня, что ж, издержки мести, ничего не поделаешь. Вот только мое платье черного цвета и на нем этого не видно.
