Они поговорили, все вместе, это невероятно, на такое я даже не рассчитывала. Я не считаю, что это произошло благодаря мне, просто наступило подходящее время. На душе было тепло, казалось еще немного и я начну светится от счастья, даже собственные проблемы сейчас не имели для меня никакого значения. Это прекрасно, наконец-то они нашли общий язык и подходящие слова. Яков Аронович сказал, что Настя посмотрит за ним, обещал выпить все обеденные лекарства, иногда я чувствую себя не нужной, он бы прекрасно обошелся и без сиделки. После сегодняшнего инцидента с лекарствами я не могу ему доверять, мне нужно будет перед отъездом самой поговорить с Настей, я очень переживаю за его здоровье, я хочу, чтобы он был с нами как можно больше. Интересно, что задумал Матвей?
— Поговорим? — я, не отрывая взгляд от мужчины, захлопнула дверь комнаты и повернула замок. Семен сидел на кресле у окна.
— Поговорим. — сейчас он был каким-то другим, словно ребенок, которого сейчас будут отчитывать за шалость. — У меня к тебе много вопросов.
— Хорошо. Я даже знаю каких, но у нас мало времени, я должен отвезти Марину домой. Давай я просто выскажусь, а ты послушаешь. — я присела на край постели. — Я хочу извиниться за то, что втянул тебя во все это, тогда я не думал о других, тогда я преследовал собственные цели. Мы поговорили с Матвеем и выяснили все спорные моменты, у меня больше нет желания вредить своей семье, впрочем, как и твоей. Я распорядился отпустить их.
— Ты больше не хочешь смерти отцу? — моей семье плевать на меня, что ж, мне будет плевать на них. Сейчас я не хочу ничего слышать про этих людей.
— Нет, но она неизбежна. С моей помощью или без, он все равно скоро уйдет к своей любимой женщине. — сейчас он напомнил мне Матвея, такие же движения. Мужчина закрыл глаза и громко выдохнул. — Ты больше ничего мне не должна, но я попрошу тебя остаться в этой семье и быть рядом с отцом до последнего, он привязался к тебе. — на его лице появилась секундная улыбка. — Знаешь, я не думал, что когда-то смогу задушить свою ненависть, я был поглощён тьмой, совсем забыл, как радоваться этой гребанной жизни.
— Я останусь рядом с ним, но не по твоей просьбе, я сама хочу этого. — я простила этого мужчину, но я все еще не могу понять его, мне сложно быть с ним милой и дружелюбной после того, что было между нами.
— Конечно. У нас еще одна проблема, мой брат. Он не должен узнать о том, что я нанял тебя, о том, что мы спали. Я знаю его лучше, чем кто-либо, он не простит этого. Это моя ошибка, но ты оказалась втянута в нее, поэтому расхлебывать придется вместе. Я думаю, что он догадывался о моих намерениях навредить отцу, но я сказал ему, что это никак не связано с тобой.
— Что будет если он узнает? — мне стало тошно, словно кто-то выкручивал меня изнутри. Классные у нас отношения, начинаем их с вранья.
— Я снова потеряю брата, хотя уверен, что как-то смогу оправдаться, ну, а тебя он просто вышвырнет. Хотя если это случится я возьму всю вину на себя, но не уверен, что это поможет. Он немного повернутый на этой теме. — его слова стали для меня кинжалом, который медленно вводили в самое сердце. — Поэтому мы должны молчать, словно ничего не произошло. — мужчина встал и сделал шаг ко мне. — Лиза, я надеюсь мы поняли друг друга. Теперь это наша тайна.
Семен ушел, а я так и продолжала сидеть на постели уставившись в одну точку. Вышвырнет. Но за что? За то, что я спасала себя и свою семью? Разве он не поймет? Нет, Матвей все поймет, даже если он узнает, то простит меня, поймет меня. Он знает своего брата, поймет, что у меня просто не было выбора. Я ничего плохого не сделала, я ухаживала за его отцом, не давала навредить ему. Я лишь сблизилась с ним, подарила ему ту заботу и любовь, которую не смогли дать они.
— Насть! — женщина готовила обед для Панды, он попросил у нее сырный суп, еще одно его любимое блюдо. — Я уезжаю, проверь, пожалуйста, чтобы он выпил лекарства и нужно будет давление измерить и в тетрадь записать, я все на столике в его комнате приготовила. — Матвей сказал, что будет ждать меня на улице, хотя у меня пропало все настроение куда-либо ехать, но с ним бесполезно спорить, если он решил, значит мы едем.
— Конечно, не переживай, я найду на него управу. Лиз, все нормально? Ты какая-то бледная. Матвей обидел тебя? — все же, это мило, женщина которая знает меня несколько месяцев заботиться обо мне больше чем собственная мать. — Ты только скажи, я ему устрою, не посмотрю, что сын Якова!
— Нет, спокойно. — я выставила руки вперед и улыбнулась. — Я не выспалась, все нормально. Прости, но я пойду, меня Матвей ждет, у него для меня какой-то сюрприз.
Знакомый белоснежный Lamborghini, а рядом любимый голубоглазый парень полностью в черном, какой контраст. Мне больно, я чувствую себя предателем, я должна все ему рассказать, но я не могу потерять его, если он отвернется от меня, то я… я даже не знаю, что буду делать. Я просто не могу потерять его.
