«Если бы ты знала, какой он великолепный хирург! Он оперирует раненых, от которых отказался бы любой другой врач, и творит при этом настоящие чудеса. Еще я очень благодарна Константину Георгиевичу за его доброе отношение ко мне. Он оберегает меня от всех бед, с которыми мы сталкиваемся здесь, от холода, артобстрелов, нескромности. («Кажется, у сестры есть все задатки остаться старой девой, — подумала Лиза. — Она ставит артобстрелы и нескромность на одну доску».) Я чувствую себя под его надежной защитой. Благодаря ему никто из окружающих меня мужчин не позволил себе даже намека на пошлость. А ведь я здесь единственная женщина. Константин Георгиевич воистину удивительный человек, и я счастлива, что мне довелось работать вместе с ним и помогать ему в трудах».
«Чудны дела твои, Господи! — подумала Лиза. — Элеонора любила Ланского, уехала на фронт с Воиновым и теперь вот пишет, какой он удивительный человек. Интересно, как он сам относится к ней?»
Лиза нисколько не ревновала. Воинов был ее далеким прошлым, а после того, как в ней проснулся ребенок, и вовсе стал для нее призраком.
Конечно, она надеялась, что после того, как муж откровенно рассказал ей историю своего первого брака, их отношения изменятся к лучшему. Но не тут-то было. Ишиас прошел, и все вернулось на круги своя. Лиза по-прежнему не имела никакого влияния на Макса. Наверное, он женился на ней только затем, чтобы мучить ее! Как и раньше, он без всяких объяснений запрещал ей выезжать в Лондон, делать крупные покупки и проводить в доме ремонтные работы. Но кое-что все-таки изменилось.
Теперь, когда она ждала ребенка, его запреты гораздо меньше огорчали ее. Макс, злорадствовала Лиза, оказался в той же ситуации, что и она, когда обнаружила, что не может влиять на него.
Он не пускает ее в театр? Пожалуйста!
Он говорит, что у леди Уоллард собственное авто, и спрашивает, не хочется ли Лизе такое же? Нет, дорогой, спасибо!
По-видимому, ее супруг слегка растерялся. Перед Лизой открывались новые горизонты, счастье будущего материнства, и Макс уже не мог сделать ее такой же несчастной, каким был сам. Ему нечем было наказать жену за то, что он ее не любит. Пару раз он холодно выговаривал ей из-за невкусного, по его мнению, завтрака, но Лиза не дрогнула. Она даже не пыталась оправдываться, а просто обещала исправиться, причем делала это с улыбкой, отчего Макс еще более раздражался. А потом Лиза попросту перестала вникать в подробности ведения хозяйства, переложив все заботы на плечи дворецкого и экономки. Даже переделка интерьеров, о которой она раньше так мечтала, уже не интересовала ее. Лиза читала где-то, что беременность отрицательно сказывается на умственных способностях женщины, и теперь думала, что именно это с ней и происходит, но думала с улыбкой.
Зато ей стало легче общаться с соседками. Во время визита к одной из них она посоветовала той поменять цвет штор, после чего почувствовала, что ее былая страсть к оформлению интерьеров вполне удовлетворена.
С мужем она оставалась неизменно доброжелательной и терпеливой, что порой выводило его из себя.
«Пусть Макс не любит меня, — думала она, — но больше он не может мною управлять».
А в постели ее власть над ним только возрастала, несмотря на беременность. Макс приходил к ней каждую ночь, и каждую ночь она старалась угождать ему. Лиза подозревала, что, стремясь освободиться от этой зависимости, Макс имел связи с другими женщинами, но в основном это ничего не меняло.
Лизин живот был уже большим, но она не жалела о былой стройности. На шестом месяце беременности она чувствовала себя прекрасно, много гуляла в парке и пешком ходила в гости к соседкам.
Она часто думала об Элеоноре, писем от которой больше не приходило. Лизу очень интересовало, как развиваются отношения сестры с Воиновым.
Костя всегда говорил о ней с нежностью, а Элеонора, судя по ее единственному письму, восхищалась им. Но достаточно ли этого для того, чтобы между ними начался настоящий роман?
Лиза мало интересовалась известиями с фронтов, но ее соседки иногда говорили об ужасах современной войны, и при таких разговорах Лизу каждый раз передергивало от страха за сестру.
Какую глупость все-таки совершила Элеонора, не став графиней Ростоцкой!
Элеонора проснулась оттого, что кто-то тряс ее за плечо. Она прилегла ненадолго, не раздеваясь, поэтому моментально вскочила. Над ней стоял Воинов. Девушка поразилась его растерянному виду.
— Что случилось? — спросила она и попыталась угадать сама, но в голову ничего не приходило.
Уже две недели на их участке фронта было затишье. Раненых поступало немного, они эвакуировались без задержек, поэтому сотрудники госпиталя могли по-человечески спать и есть в часы, отведенные для завтрака, обеда и ужина. Это казалось им пределом мечтаний.
— Элеонора Сергеевна, надежда только на вас, — взволнованно говорил Воинов, увлекая ее на улицу. — Представляете, я отпустил Корфа с Демидычем в Ряттель до утра, а от Куприянова никакого толку.
— Да что произошло, наконец?
