Миролюбивый тон Ольги подействовал, женщина смягчилась и отступила, пропуская ее в просторную прихожую. Слева висело большое зеркало в темной деревянной раме. Увидев свое отражение, Ольга испугалась. В свете висевшего на стене бра ее мучнисто-белое лицо с черными полукружьями под глазами смахивало на физиономию пресловутого «зеленого человечка». Женщина окинула посетительницу оценивающим взглядом и сочувственно покачала головой:
— Так и быть — проходите. Чаем я вас напою. Только Павла дома еще нет, он на работе. А Лизу я сейчас позову.
И она исчезла в темной расщелине коридора. Ольга почувствовала внезапную слабость, с трудом разделась и без сил опустилась на мягкий коричневый пуфик у зеркала. Перед глазами мельтешили черно-золотые мушки, ноги противно тряслись. «Так и до голодного обморока недалеко», — размышляла она, пытаясь унять дрожь.
Через несколько минут хозяйка дома появилась вновь, за ней шла молодая женщина лет двадцати пяти. Ольга оторопела, ей еще никогда не доводилось видеть таких красавиц. Ровная шелковистая кожа, темные глаза с поволокой, яркий сочный рот, иссиня-черные блестящие волосы, стянутые на затылке. Хрупкая грациозная девушка выглядела высокой, хотя на поверку оказалось, что они одного с Ольгой роста. В красавице определенно было что-то южное, итальянское, но едва уловимое, словно тонкий аромат экзотических фруктов. Простенькая красная футболка подчеркивала точеную шею и высокую грудь.
— Здравствуйте, — просто сказала она, и Ольга изумилась еще раз.
Тембр ее волнующего с легкой хрипотцой голоса отличался бархатистой мягкостью и чувственностью. «Какая богиня, господи! Невозможно хороша, — пронеслось у Ольги в голове. — Я по сравнению с ней просто замухрышка». Тут Ольга явно преувеличивала, дурнушкой она не была никогда, узколицая, кареглазая, с аккуратным чуть вздернутым носиком, решительным упрямым взглядом исподлобья и густой каштановой челкой она напоминала пригожую норовистую лошадку.
— Что ж вы у порога сидите? Проходите в столовую, — запричитала мать богини и легонько подтолкнула остолбеневшую Ольгу к дверям.
Столовая, выполненная в псевдовосточном стиле, живо напомнила телепередачу «Квартирный вопрос»: низкий угловой диван, заваленный пестрыми шелковыми подушками, яркие атласные шторы, затканные крупными цветами и диковинными тропическими птицами, пальмы и фикусы в больших кадках по углам, в центре большой круглый стол с шелковой скатертью винного цвета, рядом с диваном, царственно поблескивая медными боками, гордо высился кальян.
— Как у вас… празднично, — Ольга не сразу подобрала подходящее необидное слово, щурясь от режущего глаз калейдоскопа желтого, зеленого и бордо.
— Это Лизавета колдует, у меня таких талантов нет, — не без гордости ответила хозяйка. — Меня Мариной зовут. А вы не стойте, присаживайтесь, где удобно.
Лиза уже устроилась на диване, напряженная, как струна, она сидела очень прямо, уставившись в пол и крепко сцепив руки на коленях.
Пока Марина сервировала чай, Ольга собралась с мыслями и приступила к делу:
— Дело вот в чем, после исчезновения Каспарова ко мне обратилась жена с просьбой помочь в поисках. Я сегодня была в вашем управлении внутренних дел и ознакомилась с материалами дела. И на сегодняшний день уже очевидно, что его нет в живых. Известен также и убийца, — Ольге показалось, что при этих словах Лиза едва заметно поежилась. — Но ведь должен быть и труп, и я хочу его найти.
— Не понимаю, причем здесь я? Если убийцу нашли, то он и скажет где, — нелюбезно ответила красавица и картинно пожала плечами.
— Да вы, конечно, ни при чем, только вот убийца не может сделать этого, потому что он тоже мертв.
— Как мертв? Не может этого… — выпалила Лиза и осеклась.
Усталость как рукой сняло, Ольга моментально насторожилась. Елизавета повела себя так, точно знала убийцу. Она явно испугалась, когда Ольга объявила о его смерти, и тем самым себя выдала. А если она знает убийцу, значит, она имеет отношение к жуткой истории с пропажей Каспарова и к череде последовавших за ней убийств. По некотором размышлении Ольга решила сделать вид, будто не заметила неосторожной реакции Градовой на свое заявление, она откинулась на спинку стула и продолжала:
— У меня к вам только два вопроса: в каких отношениях вы были с пропавшим Каспаровым? И имеется ли в вашем доме огнестрельное оружие?
— Погодите-погодите, — опешила Марина, ставя перед Ольгой чашку с горячим чаем. — Вы это что же? Дочь мою подозреваете? Милиция нас допрашивала уже раз пятнадцать. А теперь, значит, вы взялись?
Легкий танцующий запах бергамота, струящийся из чашки, вызвал у Ольги очередной приступ дурноты. Она судорожно сглотнула слюну, глубоко вдохнула, медленно сквозь зубы выдохнула и пришла в себя.
— Работа такая, — ответила она, как бы извиняясь. Корчить из себя идиотку всегда неприятно, но в данном случае другого выхода не было. В противном случае ее просто выставят за порог. Она сделала глоток, обожглась и зашипела:
— Ш-ш-ш, горячо как.
