«Это по цвету напоминает игральную карту. Красные крыши на фоне голубого моря. Солнце здесь такое неистовое, что предметы кажутся мне не только белыми и черными, но и голубыми, красными, коричневыми, фиолетовыми. Я могу ошибаться, но мне кажется, что это антипод модели».
Это возмутительно и восхитительно. Хотя Золя и попал в среду, которая ему по душе, он не может усидеть на месте, негодует, хочет обосноваться в Марселе, крыши и суда которого открываются его взору. Сезанн ворчит:
«Дался тебе этот Марсель, Эмиль! Ты даже не представляешь, насколько глупы его свирепые жители! Какое нам дело до всего этого, черт возьми! Я — художник, поэтому я рисую! Ты — писатель, поэтому ты пишешь! Это ясно, как воздух!»
Но нет, все это не так просто, особенно для того, кого несколько позже будут считать скверным французом! Эмиль страдает. Ему не работается. Он и раньше часто хандрил, теперь же тоска доводит его до слез. Конечно, его не могло не волновать Средиземное море, дерзкая красота вечеров, буйабес, морской окунь с укропом, запахи моря, но он стыдится этих скромных радостей. Поэтому Поль порой кажется ему совсем чужим.
Эстак…
«Местечко, расположенное на самой окраине Марселя, в глубине гор, окаймляющих залив. С обеих сторон залива протянулись цепочки скал, а далекие острова словно загородили горизонт, и море кажется просто огромным бассейном, а в хорошую погоду великолепным голубым озером… Когда солнце в зените, море становится почти черным, оно словно дремлет между двумя белесыми скалистыми мысами, на которых лежат теплые желтые и коричневые блики. Сосны выделяются темно-зелеными пятнами на красноватой земле. Эта панорама, напоминающая какой-то уголок Востока, возникает при ослепительном свете дня».
Буйство кровавых красок сверху. И эллинская безмятежность внизу.
«Поль, мы поселимся в Марселе».
