«Брат мой Хамид!
Радость, которую принесло мне твое письмо, безмерна. Ты даже не можешь представить себе, как я счастлива. Я так хотела бы встретиться с тобой, но ты знаешь, насколько это трудно: ведь я все время окружена женщинами. Твои слова отдалили меня от подруг, и я очутилась в полном одиночестве. Когда я сижу вместе со всеми, мысли мои далеко! Я думаю о твоей любви. Эти мысли облегчают гнет моих страданий.
Уж не считаешь ли ты, мой Хамид, что мы, девушки, счастливы в своем вечном заточении? Ты, как все юноши вообще, очевидно, полагаешь, что мы всегда всем довольны. Клянусь аллахом, оно горько, наше печальное существование! Мы вынуждены сносить его, а с течением времени постепенно свыкаемся с ним — так больной привыкает к одру болезни. Но да будет тебе известно, что каждая девушка вспоминает последний день своей свободы с пронзительной болью. О, из моей памяти никогда не изгладится этот день! В тот последний час моей вольной, свободной жизни я простилась со своими двоюродными братьями здесь, в деревне, перед тем, как вернуться в город, где меня уже ожидала черная чадра — символ тоски и печали.
Но я благодарна судьбе за то, что в этом мире бьется сердце, которое сострадает мне, любит меня. Мы, так называемый слабый пол, всегда мечтаем о сочувствии и поддержке. Мы надеемся на милость аллаха и любовь близких. Прости меня за то, что я раскрываю перед тобой тайны моей души. Тебя это, наверно, мало интересует. Я осмелилась быть с тобою откровенной, поскольку мы не чужие друг другу и ты любишь меня и искренен со мною.
