Итак, пришла весна. Природа улыбалась. День удлинился. Принарядились деревья. Рассиялось солнце. Как исцеление от долгой болезни, в мир явилась радость. Благоухали цветы, распространяя в воздухе волны аромата, который, проникая в легкие, опьянял и веселил людей. Легкий ветерок веял над цветущей землей, неся живительную прохладу, обещая людям любовь. Хамид стал выезжать в пригород, где природа под рукой человека, обретя пышность и великолепие форм, лишилась своей милой естественности. Он часто отдыхал на берегу великой реки, воды которой текут спокойно, неторопливо. Следуя своему извечному пути, они текут, как и прежде, из тех дальних, чужих краев, о которых мы знаем лишь понаслышке. Беспрерывно движутся они, пока не достигают необъятного соленого моря. А по берегам Нила бесконечной зеленой лентой тянутся цветущие сады.
Однажды Хамид встретил за городом одного из своих друзей. Они долго бродили вместе, наслаждаясь ароматами великолепного, цветущего оазиса, созданного по воле фараона еще в дни рабства. А теперь этот оазис услаждает нас, внуков рабов. Друзья погрузились в беседу о насущных проблемах современности. И прогуляли почти до заката. Солнце зажгло стекла домов на противоположном берегу и покрыло реку нежным пурпурным сиянием. Яркие блики, ликуя, заплясали на воде, отражая золотой диск солнца, стремительно катившийся вниз. Природа, рождая ночь, опоясала горизонт сумеречной дымкой— первой посланницей великой бездны мрака, которая вскоре поглотит все и вся. Свежий ветерок наполнил друзей радостью, и на их губах появилась улыбка.
Исполненные светлой радости, они повернули назад. В душе Хамида зрело убеждение, что красота природы заставит его забыть обо всех страданиях. Этой весной в сердце его возродилась мечта добиться встречи с любимой, за которую он готов отдать жизнь и которая свою жизнь отдаст за него.
Зейнаб жила в доме мужа уже несколько месяцев. В душе ее любовь боролась с чувством долга. Но бессознательно, бесхитростным сердцем простой труженицы она отыскала свой путь в новой жизни и следовала по нему.
Перейдя в дом мужа, она очутилась в семье, которая была совсем не похожа на ту семью, в которой она родилась, и по своему положению в обществе и по образу жизни. Мать Хасана переложила на нее бремя всех забот. И Зейнаб превратилась в хозяйку большого и богатого дома: она теперь заправляет хозяйством, все приводит в порядок, за всем следит. Обе золовки помогают ей, как прежде помогали матери. Они видят в Зейнаб опору. Теперь они могут отдохнуть, чего ранее не могли себе позволить.
Свое одиночество Зейнаб почувствовала сразу, в первый же день. Она оказалась чужой в этом доме, где царила атмосфера старых семейных обычаев и предрассудков, памятных всем другим членам семьи событий и рассказов. Тут непрестанно вспоминали дни, чем‑то для них примечательные, служившие началом каких‑то неизвестных Зейнаб событий. Это объединяло новую родню Зейнаб, связывало. их между собой незримыми узами. Даже слуга был для них ближе, чем новая невестка. Когда они усаживались поболтать, ей ничего не оставалось делать, как хранить молчание. Она произносила слова только по необходимости и вновь замыкалась в себе, чувствуя растущую в душе тоску.
Когда Хасан, оставаясь с нею наедине, начинал разговор, какой обычно ведет юноша с девушкой или муж с женой, сколь бледной и невыразительной казалась Зейнаб его речь! Она находила его слова неискренними, произнесенными по необходимости, а не сказанными от всего сердца, когда чувства рвутся наружу, так что нет сил сдержать их. И Зейнаб отвечала на его слова так же вяло, как бы нехотя, лишь для того, чтоб что‑то ответить.
Она, разумеется, понимала, что такое отношение с ее стороны к мужу ни к чему хорошему не приведет. Ей нужно забыть прошлое, все, что было до замужества, и довольствоваться тем, что ее теперь окружает. Да, ей нужно заставить себя полюбить мужа, тогда и он полюбит ее и они будут счастливы. Если же она не сможет себя превозмочь, тоска одолеет ее и уделом ее станут лишь горе и страдание. Какое бы место в ее сердце ни занимал Ибрахим, самое лучшее, рассудила Зейнаб, сейчас забыть о нем до той поры, пока любовь не превратится в дружбу. А уж дружбы у них никто не отнимет!
Теперь у Зейнаб было много забот. Она вставала до зари, прибирала дом, а с первыми солнечными лучами шла к водоему, овеваемая прохладным утренним ветерком. Она возвращалась с наполненным до краев кувшином и снова шла по воду. Эти чудесные летние рассветы, когда огненное светило, разгоняя мрак, величаво поднималось со своего ложа над переполненными каналами, скрашивали ее существование. Когда же наступила зима с сильными холодами и длинными ночами, походы за водой прекратились, но, к счастью, к этому времени и жизнь Зейнаб переменилась к лучшему — она немного успокоилась.
