Скапливаясь внизу в огромные нелепые нагромождения, лава успевала застывать, а через темную шероховатую поверхность яркими красными искорками из глубин магмы пробивался сильный жар. Она растекалась по улицам, спускалась в водоемы, наполняя жаром горные реки, прежде богатые рыбой, и заставляя вскипать озера, встречавшиеся на пути.
Лава уверенно перекрывала широкие городские проспекты, люди, опасаясь оказаться в объятиях растекающегося монстра, спешно покидали покалеченные машины. Гулкими выстрелами лопались упруго накачанные шины. Первые секунды машины пытались противостоять запредельному жару, но потом вспыхивали, как спичечные коробки, брошенные в огонь. А еще через пять минут от них оставались лишь почерневшие остовы, после чего магма проглатывала их целиком.
С высоты холма Шашков наблюдал около трех десятков подобных кострищ, от которых в панике бежал народ, не подозревавший о том, что пути к отступлению уже отрезаны. Единственная дорога, остававшаяся свободной, пролегала через холмы, однако и она уже была заполнена автобусами, машинами, спешащими людьми. Не было уверенности в том, что в следующую минуту любой из этих холмов не взорвется огнедышащей плазмой и не погребет их под вулканическими бомбами.
Ладони невольно сжались в кулаки: самое ужасное осознавать, что не в состоянии помочь горожанам, и понимать, что все они обречены. Да и сам он вынужден проявить немало изобретательности, чтобы не пополнить сводки трагически погибших.
Повернувшись, генерал увидел стоявших рядом людей. Их было немного, пятнадцать человек, взволнованные, с растерянными лицами, некоторые покусывали губы, стараясь унять крик ужаса, готовый сорваться с побелевших уст. Среди них было несколько женщин, для кого не хватило мест в вертолете. Все с угрюмым молчанием наблюдали за уничтожением родного города и за людьми, зажатыми потоками лавы, метавшимися из одного конца улицы в другой в поисках спасения.
Из собравшихся Степан Федорович тотчас выделил паренька лет восемнадцати, с бледным лицом наблюдавшего за лавой, взорвавшей жилой дом. В какой-то момент даже показалось, что каменная кладка сумеет противостоять стихии, но затем первый этаж вдруг тяжело просел, заставив накрениться всю конструкцию, и здание вместе с укрывшимися в нем людьми рухнуло прямо в разлившуюся огненную массу.
Раздался вздох отчаяния, и Шашков увидел, что все смотрят прямо на него и ждут от него каких-то действий, что могли бы вывести к спасению. Во взглядах мольба о помощи, страх перед надвигающейся стихией, а где-то за радужкой прятался крохотный лучик надежды. Люди подступали к нему плотнее, едва ли не наступая на ноги, в точности так делают несмышленые щенки в минуту опасности, когда жмутся к брюху матери, чтобы ощутить ее успокаивающее тепло.
Лава обошла пригорок со всех сторон, отрезав последний путь к отступлению, и каждый, кто стоял рядом, понимал, что их гибель всего лишь вопрос короткого времени. Если в ближайшие два часа он ничего не придумает, они все просто задохнутся парами ядовитого газа, которым злопыхала раскаленная магма.
— Товарищ генерал, — услышал Шашков рядом встревоженный голос.
Повернувшись, он увидел высокого шатена лет двадцати восьми, его лицо показалось ему знакомым, вот только он никак не мог вспомнить, при каких обстоятельствах они встречались.
— Что у тебя?
— Отсюда можно уйти через тот люк, — показал парень на чугунную крышку подле сквера.
— И куда?
— Отсюда ведут две дороги — одна в центр города, а другая…
— Вспоминаю. Уводит из города, так? — махнул генерал в сторону единственной дороги, петляющей между сопками, по которой в три ряда двигался плотный поток транспорта. — Кажется, в километрах полутора она раздваивается?
— Именно так. Если идти направо, то вый — дем к школе, а если влево — окажемся рядом с котельной. А оттуда можно выйти на дорогу.
— Послушай, откуда я тебя знаю?
— Одно время я работал в МЧС в ремонтной бригаде.
— Как тебя зовут?
— Максим, — добродушно улыбнулся парень.
Ах, вот оно что! Может, это ангел — хранитель явился к нему в образе располагающего к себе ремонтника, чтобы вызволить из практически безнадежной ситуации?
Шашкову приходилось бывать подле котельной. В последний раз это случилось с год назад, когда извлекали собаку, чья голова застряла между прутьями решетки. Бедное животное подняло такой визг, что сумело переполошить жильцов соседних домов.
— Спускаемся, товарищ генерал?
Степан Федорович размышлял: вентиляция там не ахти какая, если вдруг в канализацию просочится магма, то выделяемый метан убьет всех. Подземелье может стать братской могилой еще до того, как они выберутся на поверхность. Однако другого выхода не оставалось — от наступающей лавы дохнуло ядовитым смрадом.
— Пойдем, — решился он наконец. — Нужно поторопиться, чем раньше мы отправимся, тем выше шансы на спасение.
Отодвинув чугунную крышку, тяжело шаркнувшую по грубоватому асфальту, заглянули в черный проем, дохнувший застоявшейся сыростью, плесенью и еще бог знает чем!
