Он вытащил из кармана пригоршню старинных золотых монет и сунул их под нос летчику.
— Видишь?!
— Вот это да! — с восхищением протянул Славик, — антиквариат! А чьи это?
— Царские. Вот видишь, червонец. Это «Николашка», а это монета — пятнадцатирублевка — раритет! А вот эта монета с изображением Екатерины II и Александра I — вообще большая редкость. Половину всего этого я дам тебе, если ты полетишь со мной в Стамбул!
— ?!
— Да, в Турцию.
— А как? Ничего не пойму.
— Да так, очень просто. Ты летчик, мы едем в аэропорт, проникаем в самолет с оружием и отправляемся в Стамбул.
— Да, не мешало бы, но надо подумать… — Хватился за голову в смятении и ужасе летчик.
Новый следователь, третий по счету, который был назначен взамен второго по заявлению Осинина, почти ничем не отличался oт последнего, разве только что был повежливей, но зато поехидней.
— Так вы просили заменить следователя? — проговорил он, сладко улыбаясь в предвкушении триумфа над своей жертвой, но ошибся. Виктор приготовился к худшему. — Так его заменили. Я теперь буду вашим следователем. А что это вам даст? Статью я вам все равно не| изменю. Наоборот, я решил закрыть ваше дело по ст. 108, ч. И, 206, ч. III и 218, ч. I УК РСФСР.
— А 218 к чему? — удивился Осинин.
— Ножик, холодное оружие, «Лиса»!
— Так он же в магазине продается свободно.
— Мало ли что продается. Автоматы тоже продаются на складах, но не для вашего же брата.
Осинин усмехнулся. Он понял, что доказывать что-либо этому человеку совершенно бесполезно.
— Суд разберется, — изрек Виктор. И повернулся к выходу.
— А обвинительное заключение кто будет подписывать?
— Маяковский, но только не Пушкин, — язвительно усмехнулся Осинин.
— Как хотите, — в замешательстве проговорил следователь, — только себе хуже сделаете.
— Обвинительное получил? — дружно встретили его сокамерники, когда Осинина завели в камеру. — Ну-ка, покажи, — с нетерпением накинулись на него с любопытством ребята.
— Да я еще сам его не читал.
— Потом почитаешь, — улыбнулся его кент Надрик, — родителей надо было почитать, — и почти вырвал листок из его рук.
Обвинительные заключения были своего рода характеристикой и паспортом подследственного. Ведь любой подследственный мог «навешать лапши» на уши своим друзьям по несчастью, заявить для утверждения своего авторитета, что якобы он убил прокурора или ограбил банк, а на поверку выходило, когда читали его обвинительное заключение, что сей чернушник[77] где-то надебоширил и грабил банки, но только консервные… из овощных магазинов.
Обвинительное заключение Виктора произвело большое впечатление на сокамерников, так как в этом документе обычно отображалась вся биография и уголовное прошлое узника.
— Так ты в крытке был? — удивился Бадрик. — Что ж ты молчал?
— А зачем хлестаться?
— Я же ведь тоже в крытке был. В Златоусте.
— Знаю, к нам в Балашов приходили оттуда этапом бедолаги. Еле ноги волокли, настоящие доходяги.
Авторитет Осинина в камере значительно вырос. Даже местная шпана приглашала его теперь чифирить и угощала чем-нибудь вкусным из своих передач.
Через несколько дней снова вызвали на прием. На сей раз обошлось без шоковой терапии. Его встретил улыбающийся благообразный адвокат.
— Здравствуйте, молодой человек, — проговорил он с приятным одесским акцентом. — Моя фамилия Светленький Аркадий Сергеевич. Я буду вашим адвокатом. Вы меня заказывали? — иронически спросил он.
— Да, я написал заявление. Мне рекомендовали вас.
Имя Светленького было на устах шпаны. Он пользовался большим успехом среди уголовников, так как отличался большими организаторскими способностями и умением выигрывать громкие и запутанные дела, особенно если в них было достаточно всяких зацепок.
— Аркадий Сергеевич! — говорили обычно ему работники милиции. — Вам бы следователем работать, а не адвокатом. Цены бы вам не было. Такие дела раскручиваете, которые ни один Шерлок Холмс не смог бы.
Многие люди (от работников юстиции и журналистов до уголовников) знали и уважали его, но больше всего он вырос в глазах общественности после одного запутанного судебного процесса, на котором один бич обвинялся в убийстве водителя «Жигулей» путем нанесения удара ножницами в спину.
Суть дела вкратце была такова. Бомж Николаев накануне убийства подходил к водителю желтых «Жигулей» и просил его подвезти в город С. Но никто не видел, поехал ли он с этим водителем или нет, и тем не менее его сочли виновным, так как он был рецидивистом — неоднократно привлекался к уголовной ответственности за кражи квартир, просидев в общей сложности около двадцати лет в лагерях. Этого было Достаточно, чтобы состряпать против него дело и осудить. Таким образом, работники МВД избавлялись от «висячки» и имели шансы получить поощрение.
