– Да, немножко, и в Принстауне, и в Оксфорде, да и с тех пор, как окончил университет, тоже.
– О, вы, должно быть, очень ученый человек!
– Совсем нет. Технику современного театрального искусства не проходят в колледжах и университетах, а между тем это единственное, что меня интересует.
– Вы сочиняете пьесы?
Том покраснел. Краска залила его лицо до самых корней кудрявых темных волос.
– Ей богу, не знаю, почему я так смутился от вашего вопроса, мисс Марш – засмеялся он. – Может быть, оттого, что вы – актриса… Но я говорил со множеством актрис… Правда, ни одну из них я не находил такой…
Зельда, заинтересованная, поощрила его улыбкой. Ей очень нравился этот молодой человек. В нем было что-то свежее, неиспорченное.
– Ну, какой же? – спросила она.
– Такой… способной, – докончил он немного неуклюже.
– О, только-то! – невольно вырвалось у Зельды. Она тотчас поймала себя на том, что флиртует с Томом. Это непозволительно! Ведь она поклялась, что с флиртом навсегда покончено.
– Я не смею сказать большего. Вы бы сочли меня самоуверенным, а я очень хочу понравиться вам.
Серьезность его тона поразила Зельду. Она окинула Тома быстрым взглядом, как бы мысленно оценивая его. Еще взгляд – и заключение готово. И, вполне владея собой, она с безразличной любезной улыбкой повернулась к его матери.
– Боюсь, что, прожив так долго за границей, вы здесь скоро станете скучать по Европе, миссис Харни!
– Нет, не думаю. Мы с Томом устали странствовать и хотим навсегда остаться на родине. Весною мы переберемся на старую ферму в Пенсильвании, там, на берегах Саскианне, мой муж провел детство. Эта ферма больше ста лет принадлежит их семье, и дом, вероятно, порядком обветшал. Но мы его отремонтируем и попробуем заняться хозяйством. Вот только Том находит, что это слишком далеко от Бродвея и от театров.
– Но вы, очевидно, будете проводить там только самое жаркое время – четыре-пять месяцев в году, а в эту пору в Нью-Йорке нет ничего интересного.
– Пожалуй, вы правы. Но мне хотелось бы быть там, где можно встречаться с нужными мне людьми, – туманно объяснил Том и переменил тему. – А показывала вам мама прелестные вещицы, что мы привезли из путешествия?
В квартире было много очень красивых вещей. Зельда обратила внимание на старинные гобелены, на античные вазы, флорентийскую мебель, картины в рамах темного золота.
– Я бы хотел показать вам этот ящичек – настоящее чудо искусства!
Но Зельда сочла благоразумным остаться подле его матери и сделала вид, что не слышит.
– Вы были очень добры к моему великану-брату, – сказала миссис Харни, положив свою маленькую ручку на широкое колено Джона.
– О, нет, миссис Харни, это он был добр ко мне.
– Ну, значит, вы оба одинаково довольны друг другом. Он писал мне о вас с такой нежностью и благодарностью. Что ни говорите, а я вам очень обязана… Ваши родители живы, мисс Марш?
– Нет, давно умерли.
– И у вас нет родственников?
– Н-нет, никого.
– Джон говорил, что ваша родина – Калифорния. Мы с мистером Харни провели там свой медовый месяц. Помнится, мы жили в Палас-отеле. Чудное место!
– Да, все, кто побывал в Сан-Франциско, сохраняют очень теплое воспоминание о нем.
– Не хотите ли полюбоваться на парк, мисс Марш? – снова начал Том. – Из этого окна он весь, как на ладони. Чудесный вид!
– Дай же мисс Марш допить чай, Том! – вступилась за Зельду его мать. – Я надеюсь, мисс Марш, что вы как-нибудь на днях приедете ко мне завтракать и мы побеседуем без помехи. Я хочу узнать покороче ту, что была так добра к нашему Джону. – Она наклонилась ближе к Зельде и сказала шепотом. – Он на вас попросту молится, и я начинаю понимать, почему.
Теперь пришла очередь покраснеть Зельде. Как они все любезны, как очаровательно сердечны! Ищут ее дружбы… Это ее поражало.
– Так вы приедете, да? – говорила между тем хозяйка. – Скажем, во вторник, хорошо? И, пожалуйста, не назначайте ничего другого на этот день, потому что я рассчитываю на продолжительный визит… Ну, а теперь сделайте удовольствие Тому и поглядите на парк…
Зельде ничего больше не оставалось, как подойти к окну, где ждал Том.
– Видели вы что-нибудь великолепнее? Это – лучше Гайд-Парка и Булонского леса. Поглядите на то пурпурно-красное дерево на фоне всей этой желтизны… Оно – как язык пламени, правда?
– Прелесть! Я люблю время листопада. По-моему ранняя осень – лучшее время года.
– В самом деле? А я больше люблю зиму и всякий зимний спорт. Вы любите кататься на санях, мисс Марш?
– О, вы забываете, что я выросла в Калифорнии! – улыбнулась она. – У нас не бывает снега. Я никогда в жизни не ездила на санях.
– Не ездили на санях?! Так вы покатаетесь со мной, когда будет санный путь? Это будет такой радостью для меня…
Зельда остановила его, слегка нахмурив брови, и повернулась к Джону:
– Седьмой час, Джон, – сказала она с ударением.
– Прошу вас, не уходите! Ведь вы совсем недавно пришли…
– К восьми мне надо быть в театре.
– Но…
