Молодой служащий Розыскной экспедиции Санкт-Петербурга времён Екатерины II (1770 год) Иван Розинцев привлекается к расследованию обряда оккультистов. Поиски выводят его на людей из Тайной экспедиции (наследнице Тайной канцелярии), которые прикрывают от общественности крайне пугающее происшествие во дворце императрицы, грозящее смутой во всей Империи.Нити расследования ведут в усадьбу, о которой с недавних пор идёт недобрая молва, и Розинцев предполагает, что там над людьми проводят жуткие опыты.
«Совершенно секретно. Начальнику ГРУ генералу Скобееву.
По данным источника F., на территории РФ планируется масштабная диверсия с использованием гражданского населения под предварительной обработкой психотропным веществом, которое находится на завершающей стадии разработки. Из полученных сведений следует, что подобные исследования проводились в 1770 году, разработчики неизвестны, место – Санкт-Петербург и его близлежащие районы. Предположительный результат – бунт Е. Пугачёва. Другие исследования неизвестны. Донесение составил капитан Швецов».
Генерал глубоко вздохнул. Эти проклятые англосаксы как будто из другого мира появились в этом, чтобы его тиранить. Куда ни сунут свою лапу – везде кровь и истребление. И с каждым разом все циничнее и циничнее. Плохо то, что информации с гулькин нос. Даже непонятно, какая корпорация за этим стоит, слышишь звон, да не знаешь, где он. Надо будет расширить аналитический центр, отслеживающий маркеры нестандартных явлений, новые контакты производителей и сбытчиков, изменение логистики поступления товаров, политическую риторику «партнеров», течения в социуме. Но как под это выбить деньги, основываясь на таких вот донесениях?
Снова вздохнул.
***
Служащий Розыскной экспедиции Санкт-Петербурга Иван Розинцев очнулся от какого-то полусна-полубреда, наполненного кошмарами и жутью, недоуменно обвел глазами освещенный еще слабой утренней зарей казенный кабинет, обставленный дорогой мебелью. Он понятия не имел, как здесь оказался и что это за место; остатки сна понемногу улетучивались. За дверью слышалась какая-то брань, топот и лязг металла о металл. Иван тряхнул головой и, как это делают в книгах, – ущипнул себя. Окружающий мир стал четче, но не исчез.
Встал и с опаской на цыпочках подошел к двери. Хотел приоткрыть самую малость, но покачнулся, и дверь открылась широко. Его взору предстали два отчаянно фехтующих сановника высоких чинов. Один из них, суховатый, средних лет и росту, заметив его, крикнул:
– Розинцев, хватай шпагу и помоги мне!
И он узнал этот голос и узнал этого человека. Нет, помогать ему он точно не станет. Иван швырнул в него стоящий у стены стул и, пользуясь тем, что находился сбоку-сзади, схватил за шею и повалил на пол. Его противник тем временем пинком ноги выбил у поверженного врага шпагу из руки.
«Это утро похлеще вчерашнего будет», – подумал Иван, но в следующее мгновение что-то тяжелое опустилось ему на голову, и свет померк…
***
…Безмятежный сон Ивана был прерван напористым стуком в дверь его скромного жилища. Сквозь туман ускользающего сна и глухие удары он наконец-то расслышал голос слуги своего шефа Степана:
– Ваше благородие, Ваше благородие, вставайте! Николай Григорич велел вам без промедления прибыть на Першпективную улицу, там, где лес начинается!
– Чего случилось-то? – Иван потряс головой, разгоняя остатки сна.
– На рассвете в дом к Его высокоблагородию прибежал дежурный, сказал, какой-то торгаш ехал спозаранку в город и на пустыре увидел хоровод покойников вокруг идолища языческого. Кабы кто другой сказал, так взашей бы погнали, а тут, говорит, торговец справный, трезвый, да мальчонка на телеге ревет со страху.
Розинцев нахмурился – бесовщины еще не хватало. Быстро собрался. У дома, в котором он квартировал, стояла карета его шефа – надо же, какое уважение, видать, дело нешуточное.
– А сам Николай Григорьевич где?
– На казенной карете туда отбыли.
«Ну дела», – мелькнуло в голове молодого человека.
Карета тронулась. Розинцев был уже свеж и бодр – может, конечно, торговец этот и прибрехал малость, но все равно дело вырисовывалось необычным. Он третий год служил в Розыскной экспедиции и успел разочароваться в службе. Что интересного – постоянно крадут да постоянно во хмелю режут друг друга. Лови не лови – все одно, красть и убивать друг дружку меньше не станут. Было всего-то одно интересное дело, когда шайку разбойников ловили, тогда вот польза была – на дорогах спокойнее стало.
Из задумчивости его вывел зычный голос:
– А ну стой!
– Тпру! – отреагировал кучер.
– Кто такие?
– Сыщик Розыскного приказа тут едут! По приказу его превосходительства! – грозно ответил голосу Степан.
– Проезжай!
Иван с любопытством посмотрел в окно – на дороге стоял караул гренадеров. Из другого окна была видна поляна, на которой расположились несколько пикетов.
«Что-то действительно серьезное», – и Розинцев отбросил все свои размышления, сосредотачиваясь. При расследовании надо думать о расследовании и ни о чем другом.
Карета свернула в поле и почти сразу остановилась. Иван быстро вышел и тут же услышал нетерпеливый голос шефа, который выглянул из-за казенной кареты:
– Быстрее, Розинцев, быстрее!
Побежал к начальству, краем глаза отметив, что и с этой стороны на поле и вдоль леса на расстоянии шагов в сто друг от друга расположились пикеты гренадеров.
Остановиться возле себя его высокоблагородие не дал, а подтолкнул дальше:
– Давай, давай, смотри быстрее!
