Айлира Болотная – ведьма, угодившая в Академию Изумруд прямо из горящей хижины. ВАИ подарила ей новое будущее, лучшую подругу, наставниц и… любовь. Только объект ее любви никак не желает быть любимым! Разве может опытная ведьма опустить руки? Никогда!
– Лира, что случилось? Кто тебя обидел?
Соседка всхлипнула, попыталась отвернуться, потом, видимо, махнула на все рукой и ответила:
– Магистр Саннелиус! Он сказал, что прерывает нашу терапию! И больше не желает меня видеть!
Я крепко обняла подругу и забормотала что-то утешительное. Потом заметила, что это не помогает – Лира все так же всхлипывала, и слезы текли по ее лицу, и тогда я решила ее встряхнуть:
– Давай на следующем занятии обольем этого заносчивого магистра зельем! Вызывающим чесотку!
– Что ты, – вздохнула Болотная, – он опять вызовет кого-то из старших ведьм, и нас отправят отрабатывать наказание в амбар.
Я поежилась. Отработку в амбаре не любили все ведьмы. Во-первых, там было темно и душно, а магические огоньки зажигать запрещалось, во-вторых, по углам шуршали не то домовые, не то мыши, которых почему-то никто не изгонял. В общем, перспектива провести пару дней в амбаре, разбирая шерсть или лен для рукодельных мастерских, не привлекала.
– Что же ты будешь делать? – я снова крепко обняла подругу. Я-то видела, что она искренне любит магистра. Даже сложный приворот на нее не подействовал, а это много значит!
– Попробую смириться, – вздохнула Айлира. – Но ты не представляешь, Мейта, какой магистр Саннелиус замечательный… специалист.
Я мысленно фыркнула – подруга так привыкла осторожничать, что искусно скрывает свои чувства даже от меня. Наверное, она права – ведь отношения между магистрами и адептами в Академии запрещены, но у меня бы лично не хватило сил сдержаться.
– Я тебе верю, Лира, но мне кажется, это жестоко – лишить магистра терапии, – сказала я. – Он ведь не избавился от своей ненависти к ведьмам, а нас в Академии Изумруд много. Но я очень надеюсь, что он в самое ближайшее время поймет свою ошибку.
Подруга только вздохнула, а вот я закусила губу. Я буду не я, если не заставлю бытовика пожалеть о том, что обидел мою соседку!
Девочка с черными волосами и зелеными глазами родилась в большой и дружной семье. Имя ей выбрала бабушка. Высокая, статная женщина с черными, чуть тронутыми проседью волосами лишь взглянула на кулек в мягких пеленках и тут же улыбнулась:
– Айлира, – сказала она, – пусть эту красавицу зовут Айлира.
Спорить никто не стал.
До четырнадцати лет Айлира жила, как все дети – росла, играла, помогала по хозяйству, посещала храмовую школу, играла с подружками в «свадьбу» и собирала грибы и ягоды в ближайшем лесу. Ее судьба была предопределена – еще несколько лет безмятежной юности в родном доме, потом волнительный период «заневестившейся девицы». Сваты, чужой дом, медленное врастание в новую семью и то, что люди называют счастьем – ежедневный труд, рождение детей, болезни, потери…
Все изменил один день. Айлира ушла на болото за ягодами. Ползала среди седого мха, собирая крупную кроваво-красную бруснику, закусывала губы, чтобы преодолеть неприятную, тянущую боль в животе, и не заметила, что за ней начал стелиться темный след.
Солнце склонилось к закату, под деревьями быстро стало темно, и за спиной девушки поднялась сумрачная тень. Ощутив усталость, Айлира остановилась, утерла лицо передником, заглянула в корзинку и собралась идти домой. Повернулась и ойкнула – напротив стоял огромный пень-выворотень, украшенный длинными лохмами мха, из-под которых светились желтым нечеловеческие глаза.
Тогда Лира впервые в жизни упала в обморок. А когда очнулась под крики сестер и соседских девчонок, подумала, что просто устала. Поднялась и медленно пошла домой. А мир вокруг менялся! Она внезапно увидела черный провал на том месте, куда собиралась ступить соседка, и отдернула ее за рукав. Осторожно обошла стороной величественное дерево, заметив непонятно как, что оно все изъедено древоточцами и готово упасть. Отвела рукой ветку с паутиной, скрыла от глаз подруг маленькое гнездо… В общем, шла медленно, совершая какие-то непривычные действия, чем напугала подруг.
Дом тоже показался Айлире совсем иным. Он мягко светился в вечерних сумерках. То же сияние окутывало мать, стоящую на пороге.
– Повзрослела! – вздохнула она облегченно, и тут же из-за ее плеча показалась бабка.
Мельком глянула на Айлиру и спросила:
– Крови пришли?
– Да, – покраснела девушка, зажимая между ног нижнюю юбку.
– Сегодня в клети спишь. Иди туда, принесу воду и тряпки.
Бабушка и правда вскоре пришла, помогла обмыться, надеть чистую рубашку, рассказала обо всем, а потом спросила:
– Ты там, в лесу, никого не видела?
– Нет, ба, – зевая ответила Айлира, – я на журавлиной поляне была, а сестры на кошачьей. Живот болел, так я на коленях ползала.
– Ну, спи, – задумчиво сказала родственница, кутая внучку в одеяло.
Через четыре дня девушку выпустили из клети, торжественно надели на нее женскую юбку поверх длинной рубахи и вывесили на ворота венок. Это означало, что в доме появилась девица брачного возраста.
