— Так вот, она мне тогда лотерейный билетик подарила. На удачу. Так он и правда удачным оказался! Я на нем цифры написал — 529701. Они, знаете, мне в голову сами пришли, вот как будто перед глазами моими их кто-то выводил, а я повторил. И знаете, норрина Сольвейн, выиграл я. Первый раз в жизни — выиграл. Только вот билет-то мне Паулина подарила… Значит, это ее выигрыш-то. Хотя бы часть.
— Знаете, норр Штиплер, — сказала Амма, — почему-то мне кажется, что даже если бы я знала адрес Паулины и вы смогли бы ей это предложить, то она бы осердилась на вас ничуть не меньше, чем вы на нее, когда она вам за калюку денег предложила.
— Думаете?
— Уверена, — кивнула Амма. — Это все?
— Да, — норр Штиплер отступил, затем глубоко вздохнул и признался: — Нет!
Амма удивленно раскрыла глаза.
Норр Штиплер вновь шагнул к двери.
— А пойдемте, норрина Сольвейн, прогуляемся, — сказал он. — Воздух после дождя недавнего вкусный такой, свежий… Лето-то кончается уже. Когда еще такая погода будет?
Амма посмотрела на его решительно сведенные брови, на позолоченные вечерним солнцем завитки волос на висках, на угловатые скулы и согласилась:
— А пойдемте!
Она тепло улыбнулась соседу, примостила свою ладонь на его локоть и шагнула за порог. В ее возрасте тоже были немалые плюсы. Например, не нужно отпрашиваться, чтобы вечером прогуляться с интересным мужчиной.
Кая
Лето безвозвратно таяло, и к аромату цветущих астр в саду примешивались нотки ностальгии и философского сожаления. Облачка трепались на ветру, как белье на сушке. Время плащей и галош еще не пришло, но шляпки уже сменили свой соломенно-кружевной легкомысленный колор на скучный плюшевый. Осень! И не говорите, что можно наслаждаться последними теплыми денечками! Как? Как это сделать, когда лето вокруг истаивает и сменяет радостно-зеленый наряд на задумчиво-охряный? Когда прошлое уходит, оставляя позади ставшие дорогими минуты и часы?
— Там мы впервые с вами встретились, Кая, — сказал Эдьярд. — Ну, не считая вокзала.
Кая и не заметила, как они дошли до центра города. Шли молча. Говорить не хотелось, и девушка просто скользила задумчивым взглядом по знакомым и ставшим родными улицам Эрнвиля. Сейчас в Бергхолме начинают продавать жареные каштаны, подумала она, и маленькие пирожки с яблоками, которые называют «Поцелуй сентября». Их прямо при клиентах бросают в шипящее масло, посыпают сахарной пудрой и продают в кульках. М-м-м… Кая вспомнила запах осени родного города. Она так скучала по нему, хотела вернуться, но…
Норр Фурцель, который покачивался в лодке с удочкой в руках, помахал молодым людям рукой. Кая остановилась и, сложив руки рупором, прокричала ему ответное приветствие.
— Как вы думаете, Эдьярд, — задумчиво спросила она, — выловит ли кто-нибудь однажды тот волшебный оре, который исполняет желания?
— У вас остались невыполненные желания? — внимательно посмотрел на нее молодой человек.
— Нет, — принужденно тряхнула головой Кая и шепотом добавила: — Может быть.
Она повернулась и собиралась идти дальше, когда ее толкнул плечом торопливо шагающий прохожий.
— Осторожней! — возмутился Эдьярд и, схватив невежу за локоть, заставил того остановиться. — Не хотите извиниться за то, что толкнули норрину?
Пойманный врасплох норр споткнулся и описал пируэт.
— Норр Зильвер! — ахнула Кая, столкнувшись нос к носу с давним недругом.
— Ась? — непонимающе нахмурил белесые бровки Дагфин.
— Извинитесь, я говорю! — прежним жестким тоном сказал Эдьярд. — Перед норриной!
— А-а! Ну простите, норрина, не помню вашего имени… — Дагфин еще больше нахмурился, вглядываясь в лицо Каи. — Вроде, и лицо знакомое, но при каких обстоятельствах мы познакомились, не помню.
— При печальных, — хмыкнула Кая. — Я бы даже сказала, трагических.
— Может, может, — не стал спорить Дагфин.
— Дагфин! — раздался откуда-то издалека визгливый недовольный женский голос. — Иди сюда, горе мое! Я с человеком договорилась. Жду его, жду, а он там болтается с кем-то.
— Простите, мне надо бежать, — вздрогнул Дагфин. — Там меня ждут. На очень важную должность.
Он приосанился и торопливо продолжил шагать по набережной.
— Хм, странный какой-то, не находите, Эдьярд? — пожала плечами девушка.
— Такое ощущение, что он забыл нас совсем, — заметил Эдьярд.
— Очень удобно. И даже полезно, — вздохнула Кая.
— Хотите о чем-то забыть? — внимательно посмотрел на нее молодой человек. Они поднялись на мост Трех Оре и остановились у парапета. — Только не свалитесь, — с добродушной улыбкой предупредил Эдьярд. — Вода уже холодная.
Кая засмеялась, но ее смех прозвучал нервно. Она отвернулась и стала смотреть на реку, блещущую серебряными искрами.
— Я уезжаю на следующей неделе, Эдьярд, — наконец призналась она. — Родителям не стала сегодня говорить. Не хотела портить счастливый момент.
— Грустите?
— И да, и нет. Рада, что буду учиться. Я ведь этого так хотела. И как раз нашла занятие по душе. Но и…
— Кая, что вас терзает? — серьезно спросил Эдьярд и осторожно потянул девушку за локоток, поворачивая к себе.
Кая подняла на него подернутые грустью глаза.