Когда учеба идет вверх дном… Когда приготовление даже самого простейшего зелья оборачивается морем проблем… Когда… Да какая мне собственно разница?! Я решила стать зельеваром и стану обязательно вопреки всему! А окружающие пусть считают и думают все, что им угодно. А что это у меня зелье вдруг стало такого странного цвета? И булькает оно как-то подозрительно? Ой! Господин ректор, стойте! Не пейте его!!!
– Мисс Ривер! Это переходит все допустимые границы. Что вы вообще устроили?! – отчитывал меня ректор Андрес Арве де Сайвер.
– Простите… – промямлила в ответ, а сама тем временем не переставала коситься в сторону огромной колбы, что была закреплена на штативе.
– Куда вы постоянно отвлекаетесь?! – еще больше взбеленился ректор.
– Никуда. Вам просто показалось, – поспешно ответила ему, и мужчина разозлился ещё больше.
В это время жидкость в колбе начала бурлить и на поверхности возникли огромные пузыри. По аудитории разнесся приятный аромат лаванды и пряностей. Но цвет… Вместо нежно-сиреневого он стал ярко зелёным, словно молодая трава по весне. Чёрт! Неужели я опять сделала что-то не так?
В данный момент я не столько переживала по поводу того, чем грозит мне гнев нашего ректора, сколько боялась проиграть спор.
– Это ещё что тут такое?! – мужчина заметил бурлящее зелье. – Почему это здесь?! Я, кажется, строго-настрого запрещал всем адептам изготавливать зелья без контроля Мориэль Гардес. Любое приготовление должно проходить строго под наблюдением преподавателя!
– Простите… – снова жалобно выдавила из себя.
– Заладила! А ну-ка живо рассказывайте, что это за зелье, и почему вы готовите его в одиночестве, да еще и ночью?!
– Это… Это… – даже не знала, как ему всё объяснить.
И правда, готовить зелье в академии в столь поздний час – поступок весьма опрометчивый. Но выполнить задание днём я не могла. С самого утра и минуты свободной не было, а завтра я должна продемонстрировать результат этой стерве Ириде Варденс. Терпеть её не могу! Вечно достаёт меня, задрав свой нос вверх, словно она королева академии.
Если бы не она… Мне не пришлось бы сейчас выслушивать все эти нотации, но ничего не изменить. Я сама ввязалась в этот дурацкий спор. И, если бы ректор сейчас не появился, то спокойно бы продемонстрировала Вардерс свое великолепное зелье.
– И долго вы будете мямлить?!
Виновато опустила голову.
– Это «Зелье оживших сновидений», – ответила мужчине.
– Хм… Интересно. Давно его никто не готовил, да и оно довольно сложное. Я в толк не могу взять, зачем оно вам понадобилось, еще и ночью? – скучающе произнёс ректор, сложив руки на груди.
Вновь замялась.
– Просто…
– Что просто?! Мне из вас каждое слово вытягивать надо?
– Дело в том… мы с адепткой Вардерс поспорили, что я сумею его приготовить, – неохотно призналась.
– Как самонадеянно. Тем более с вашими-то успехами.
– Вот! И вы тоже считаете, что мне это не под силу. А я смогу! – слова мужчины задели меня за живое.
– Мисс Ривер! Не стоит быть столь самоуверенной. С вашей успеваемостью вас давно нужно было отчислить. Я много раз говорил, что зельеварение – это не ваше. И сейчас не изменил своего мнения. Не раз предлагал вам перевестись на факультет артефакторики.
– Но я не хочу! – возмутилась в ответ. – Вы не понимаете! Я с самого детства мечтала стать зельеваром. И я докажу всем, что способна на это.
Андрес Арве де Сайвер на мгновение замолчал, над чем-то раздумывая, при этом внимательно смотрел на зелье, а затем проговорил, ошарашив меня:
– Хорошо! Я готов оставить вас на данном факультете, но при одном условии: если ваше зелье и правда окажется рабочим, то можете продолжить учебу. Но если оно не подействует так как надо – пеняйте на себя!
– Что вы хотите этим сказать? – удивленно уставилась на мужчину.
– Если я из-за вас отравлюсь, то вам не жить, – угрожающе выдал мужчина и, быстро подхватив колбу, опрокинул в себя зеленую жижу.
– Господин ректор, стойте! Не пейте!!! – лишь успела прокричать я, но было слишком поздно. – Ой…
– Итак, адепты, – проговорила профессор Мориэль Гардес. – Как я вам не раз говорила: зельеварение – это очень точная наука, которая требует от вас внимательности и четкости. Любая оплошность может привести к неисправимым последствиям.
Вполуха слушала ее нудную болтовню, с нетерпением ожидая, когда мы перейдем от теории к практике.
– Бла-бла-бла… – скривившись, повернулась к подруге, передразнивая преподавателя.
– Мисс Ривер! – повысила голос женщина, стараясь привлечь мое внимание, а затем и вовсе со всей силы шмякнула учебником о стол. – Для кого я всё это объясняю? Если кому можно и не слушать, но точно не вам! С такой плачевной успеваемостью я бы и вовсе поискала другое учебное заведение… – она сделала небольшую паузу, а затем добавила: – попроще.
– Очень хорошо, что каждый из нас на своем месте, – ответила ей с натянутой улыбкой, отчего профессор Гардес скрипнула своими идеальными зубами.
– Учтите, Стефания, если вы и сегодня не справитесь с заданием, то я лично напишу докладную ректору с предложением отчислить вас из академии, – пригрозила она.
Эх, язык мой – враг мой. Никогда не могу промолчать.
Но в чём-то она права. Если я и в самом деле хочу стать зельеваром, то стоит что-то делать. Мои способности и правда весьма плачевны. В создании артефактов мне нет равных – это точно. Но свою специальность я выбрала неспроста.