Я видела, как возмущенно засопела Феерия на характеристике «клоповник», вскользь брошенной в адрес особняка красавицей. О-о-о-о… да джинна пришла просто в ярость, судя по её оранжевым глазам, вот только возразить сирене она ничего не могла, потому что та с недавних пор являлась невестой Бенефиса, а, следовательно, и хозяйкой дома.
Я видела, как у Бенефиса от бешенства задёргался левый глаз и лопнул один из сосудиков, делая его ко всему ещё и красным. Всё его лицо перекосило, а руки невольно сжимались в кулаки и разжимались.
– Знакомиться с женихами? – подозрительно тихо спросил он. По всей видимости, от ярости, застлавшей ему глаза, у него сел голос. Но Мариэль не услышала и этого тревожного звоночка.
– Да, с женихами, – серьёзно кивнула она, – я же сирена, да ещё и из королевского рода! Мне по закону полагается иметь не менее трёх супругов…
Всё. Эти слова стали последней каплей. Выдержка Бенефиса дала трещину. Что было дальше описывать подробно не стану. Скажу лишь то, что разразился настоящий скандал. Мой бывший жених стал орать, что не потерпит, чтобы его жена имела ещё каких-то супругов кроме его самого, что столица – не Сиегалия, и вообще с этой секунды он не разрешает ей и носа высовывать на улицу без его личного сопровождения.
Сирена топала ногами и угрожала, что пожалуется папеньке. В неудачный момент у Феерии выпала сковородка из рук и с грохотом упала на пол. Похоже, это подало идею Мариэль, она рывком открыла ближайший сервант, взяла стопку тончайшего лазурского фарфора и стала кидать тарелку за тарелкой в своего жениха, приговаривая, что он тиран и деспот. Начальник маглиции и самый завидный жених столицы зайчиком прыгал по кухне, скрещивая руки над головой и стараясь увернуться от очередного снаряда. В какой-то момент у Мариэль получилось так ловко запульнуть тарелку в Бенефиса, что та попала ему аккурат в нос.
– Ай! – закричал Бенефис, хватаясь за лицо, а из-под скрещенных пальцев заструилась ярко алая кровь.
– Ой, милый! Тебе очень больно? – подбежала к нему не на шутку испугавшаяся Мариэль и попыталась посмотреть, насколько сильно пришлась посудина по лицу Бенефиса.
Бенефис с рыком поймал Мариэль за руки и закинул на плечо:
– Ну, всё, ты у меня доигралась, – заявил он и потащил куда-то из кухни.
Сирена завизжала, забрыкалась, а через несколько секунд они скрылись из кухни. Я молча перевела растерянный взгляд на Феерию:
– И часто они так? – спросила я, не понимая, что связывает этих двоих. Ведь никакой выдержки не хватит постоянно ссориться со своей второй половиной.
– Каждый день, – безапелляционно заявила джинна, задумчиво глядя на дверь.
– Я, пожалуй, пойду, – решила я, поняв, что всё что могла, я у Бенефиса спросила. Он ясно мне дал понять, что не занимался делом Асмандиуса в столице, и задавать вопросы надо Дариону, а не ему.
– Я тебя провожу деточка, – кивнула джинна и поплыла вперёд.
Когда мы проходили по холлу к выходу, я с удивлением увидела валяющуюся на полу длинную белую перчатку. Я подняла её, подумав, что Мариэль уронила предмет гардероба в пылу сражения, и надо бы вернуть вещь законной хозяйке. Джинна уже улетела в прихожую, окликнуть её не получилось, а потому я, прекрасно зная планировку особняка, шагнула к лестнице, чтобы занести вещь. Но тут мой взгляд наткнулся на какой-то клочок ярко-алой ткани. Я нагнулась, чтобы разобрать что это, так как не помнила на сирене ничего красного цвета, как мои щеки запылали. Это были женские трусики! О, если я могла ещё допустить, что Мариэль потеряла перчатку случайно, то вот как можно потерять трусики мне было непонятным. И спустя секунду я услышала ответ на свой вопрос. Это были стоны и крики… вот только свидетельствующие не о ссоре, а о совершенно другом, куда как более приятном времяпрепровождении.
– И всё-таки они невероятно сильно подходят друг другу, – неожиданно раздался голос джинны за моей спиной.
Я покраснела ещё сильнее, поняв, что всё ещё держу в руке чужое нижнее белье, и быстро кинула всё на пол. В прихожую мы прошли молча. Я постаралась выбросить из головы семейную сцену, развернувшуюся между Бенефисом и Мариэль. Теперь это меня точно не касается, у меня есть Дарион Блэкшир. А вот слова маглицейского про Редстаффа дали большую пищу для размышлений.
В тот момент, когда я застёгивала крупные пуговицы пальто на себе, Феерия неожиданно заговорила:
– Не сердись, девочка, на Бенефиса. Он по-настоящему влюбился в Мариэль.
– Так Вы говорили, что он и меня любит, – растерялась я от такого комментария.
– Любил, – подтвердила джинна. – И любит эту сирену сейчас не меньше, хотя сам не отдаёт себе в этом отчёта. Они хорошая пара, уж поверь моему опыту. Двоих, которые настолько бы хорошо друг другу подходили, я ещё ни разу не встречала.
