Начав переписку с автором этого послания горным мастером Василием Андреевичем Малаховецким, я получил драгоценные сведения о боях и героях Зеленой брамы. При его помощи я уточнил сотни имен и фамилий, номера частей, обрел сведения о командирах и комиссарах дивизий и полков.
Ни в одном архиве, ни в одной книге не обнаружишь такого собрания боевых эпизодов и адресов причастных к ним людей, достоверных фактов и легенд!
Занятнейшим человеком показался мне Малаховецкий. Я выбрал два дня посвободней, сел в самолет и отправился в Донецк.
Меня встретил рослый, красивый шахтер и тут же, чуть ли не у трапа самолета, сообщил с понятной гордостью, что его шахта вышла на первое место, получила переходящее знамя. У него на шахте дел, что называется, невпроворот, однако на все хватает сил и времени. Звание «Почетный шахтер СССР», полученное им, говорит само за себя!
На окраине Донецка, у подножия террикона, в шахтерском поселке,— квартира горного мастера. Вся она — коридорчик, обе комнаты, кухня — оснащена встроенными шкафами. У шахтера уникальная библиотека. Книги разные, но преимущественно по истории Великой Отечественной войны. Расставлены в таком порядке: война вообще, сорок первый год в частности.
Василий Андреевич деловито показал мне свою картотеку, думается, единственную в своем роде: здесь собраны сведения о живых и погибших, о знаменах частей, о Героях Советского Союза, о кавалерах ордена Славы.
Неугомонный Василий Малаховецкий пишет мне часто, но исключительно по делу. Письма его полны достоверными сведениями. Распечатываю очередное: «Очень интересный материал найден о Герое Советского Союза Павле Саввовиче Гришко. Он родился 17 августа 1916 года в селе Небеливка Новоархангельского района. Звание Героя он получил в боях за Венгрию — Указ от 28 апреля 1945 года.
Но он воевал в районе Подвысокого, около своего дома, попал в плен и находился в Уманской яме. Его спас односельчанин Петр Гнатюк — вывез в бочке из лагеря. Гришко поймали, но он снова бежал, чтобы потом оказаться в рядах освободителей Венгрии».
Вот какими материалами снабжает меня Малаховецкий. Я потом узнал, что этот удивительный историк «на общественных началах» — далеко не единственный. В оживленной переписке с ним состоят такие же искатели в Москве, Горьком, Иркутске. Все это люди тридцати — сорокалетние, начавшие свою поисковую деятельность в пионерских дружинах и перенесшие это благородное увлечение из детства во взрослую жизнь.
Поиск продолжается.
Начав в семидесятых годах поиски, связанные с боями, которые вели 6-я и 12-я армии в августе 1941 года в районе урочища Зеленая брама, я незаметно для себя перекочевал в годы восьмидесятые, приближающие наступление нового века.
Человек восьмидесятых годов смотрит на отдаленные события Великой Отечественной войны под новым углом зрения. Десятилетия мира и борьбы за мир дают ему такое право.
Как из тумана, возникают картины героизма и мужества, ранее не зафиксированные ни на бумаге, ни на фотографиях, ждущие ныне своего воплощения в бронзе и граните. Сохранились лишь обрывки радиограмм, дошедших тогда до Ставки Верховного Главнокомандования: «Окружение огневое...»
Последняя радиограмма Павла Григорьевича Понеделина: «Борьба идет в радиусе трех километров. В бою все. Пятачок простреливается со всех сторон, противник непрерывно бомбит. Бьют артиллерия и минометы. Ожидаем атаки танков. Продержимся до вечера. Ночью идём на последний штурм. Войска ведут себя геройски...»
На этих словах обрывается связь, чтобы больше не возобновиться. Эти документы обязывают всех, причастных к тем далеким событиям, досказать недосказанное о людях 6-й и 12-й армий.
Встречи с ветеранами и письма товарищей помогли мне в какой-то мере воссоздать картину героического сражения. Но в процессе поиска возникла еще одна линия: начал складываться некий обобщенный тип воина довоенного призыва. Кажется, все они романтики, мои дорогие корреспонденты, знающие цену истинной дружбе, пронесшие сквозь огонь, может, и выплавившие в огне единство слова и дела, умеющие находить слова, точно отвечающие чувствам.
Есть среди них и те, кто после Зеленой брамы уже не смог встать в строй, не участвовал в победных сражениях.
Краткость боевого пути не в укор им: подвиг далеко не всегда стаж, чаще он — миг, мгновение.
Как я мало рассказал о вас, боевые товарищи! Скольких не назвал, не упомянул из живых, не вспомнил из мертвых!
Самодеятельные историки и юные следопыты изучают далекие события и восстанавливают картину начальных сражений 6-й и 12-й армий.
Как назвать эту жажду раскрыть, запечатлеть, передать новым поколениям и вручить далеким потомкам достоверные данные о мужестве и непреклонности защитников Родины, встретивших врага на границе и — безо всяких преувеличений — собою преградивших ему путь? Дадим этому молодому народному движению имя Музейного. Название не очень точное, я пользуюсь им как рабочим термином. Мне важно не столько название, сколько суть.
