Наконец заработала телеметрия. Оглядываю один самописец, другой... Заработал и второй кардиограф, кто-то из техников "уговорил" его все-таки; этот кардиограф как раз и попал на канал датчиков Михаила... Все скверно. Все ниже нормы. Гораздо ниже...
А ребята ждут команды - пора делать "первую ступеньку", снижать концентрацию углекислоты в гермокамере на полпроцента. Им осталось переключить последние шланги - с баллонов углекислоты на азот. Торопятся, а когда торопишься - все не так, сорвали, кажется, резьбу на гайке.
- Гена, - говорит Тая, - разыщи ампулу с кофеином. Шприц надо прокипятить.
На экране мелькает растерянное лицо Старцева: не умеет он делать инъекции, не учили мы его этому искусству. Да и кому могло прийти в голову, что несчастье случится с врачом? Обязательно чтонибудь не предусмотришь.
- Оба они не умеют обращаться со шприцем, - говорит Тая. Мне говорит - с отчаяньем.
- Хотунков же биолог! Учился же он формалинить животных... Дай-ка микрофон.
Передала.
- Хотунков, вы тоже не умеете обращаться со шприцем?
- Я сделал однажды - у меня игла сломалась.
- Ну и что? Вытащим!
- С ума сошел, - шепчет Тая. - Попадет в вену, дойдет до сердца... Это же смерть!
Я вернул ей микрофон:
- Командуй.
Что можно предпринять? И камеру не откроешь - это как с водолазами: вытаскивать их из глубины, из этой углекислой атмосферы, надо осторожно и с паузами. С "площадками". Часа три - не меньше. Иначе... Инвалид. Эх ты, "мой друг Стишов": сдался, не настоял на испытаниях на ацидоз - там бы кома выплыла обязательно, но выплыла бы не в гермокамере, а под масками! Вот твое "пожалуйста"... Да что теперь жалеть о невозможном...
- Может, дать ему кислород? - говорит Тая, и не столько со мной советуется, сколько с самой собой - по тону вижу.
- Я уже сам думал об этом. Но что при этом произойдет? В его крови и тканях сейчас столько углекислоты... Если бы хоть к утру произошло насколько бы риск был меньше! А сейчас... Как он прореагирует на кислород? И так кома...
Тая морщит лоб: что у них там в аптечке? Есть ли сердечностимулирующие?
А парни все никак не могут закрутить на баллоне с азотом проклятую гайку - конечно, сорвали резьбу. Вспотели даже... А секунды идут, идут... И вдруг я вспоминаю примечание к инструкции по разгерметизации: в случае аварийного вскрытия гермокамеры о случившемся немедленно, в любое время суток доложить руководителю программы. Хлебникову.
Городской телефон в углу - на столике. Номер хлебниковского телефона я, кажется, не забыл: 52-73-08.
- Алло! Ответила жена.
- Григория Васильевича. Побыстрее, будьте добры. Здороваться, а тем более объясняться - нет времени.
- Сейчас, Александр Валерьевич.
Значит, узнала. Ладно, потом принесу извинения.
- Что случилось?
- Кома у Куницына. Некомпенсированный ацидоз. Эксперимент прекращаем.
- Остальные?
- Пока в норме. Но...
- Что решили делать?
О проклятье! Я же сказал...
- Разгерметизируем камеру.
- Ни в коем случае!
- Да ты что... Что?!
- Выводите Куницына через аварийный шлюз. Я выезжаю.
Бросил трубку - короткие гудки.
Аварийный шлюз? Где он, этот полиэтиленовый мешок? Да пробовали ли его хоть раз пристегивать к люку?
- Александр Валерьевич, азот готов.
Парни справились-таки с гайкой. Справились...
- Отворачивайте баллоны с кислородом. К люку! Азот тоже.
На лицах ребят недоумение. Да, я понимаю... Где же аварийный шлюз?
Тая вцепилась в мой халат:
- Ты с ума сошел!
- Будем выводить через аварийный шлюз. Отпустила. Сообразила. Слава богу, вот он, шлюз, сложен в ящике.
- Ребята!
На помощь бросаются все трое - только Тая у самописцев.
- Быстрей, быстрей!
- Шлюз к гермокамере крепится липкой лентой. Дурацкая конструкция, не мог Боданцев придумать что-нибудь умнее... Конечно, если бы не спешка, ленту можно было бы клеить ровно...
Техники подтащили баллоны с азотом, кислородом и углекислым газом. Смеситель встроен в шлюз, нужно только шланги привернуть и подключить капнограф и газоанализаторы по кислороду и азоту.
В последний момент я вспомнил, что камера опечатана, засунул руку под пленку и фанерку с пластилиновой печатью сорвал.
- Как дела, Тая?
- Пульс падает.
Пульс падает... А еще нужно приборы подстыковать.
- Быстрей, парни, быстрей!
Парни и так работали словно в лихорадке - дергались, как бы опять резьбу не сорвали. А я чувствую, всем существом чувствую, как течет, уходит проклятое время...
- Азот готов!
- Кислород тоже! - слышу я в следующую секунду. Подошел к пульту подбежал, вернее сказать. Выхватил из Тайных рук микрофон.
- Ребята: Камера! Мы подключили шлюз. Откройте люк и подтащите, насколько возможно, к нему вентилятор - нужно выровнять газовый состав атмосферы.
И сообразил: чтобы шлюз надулся, в камеру нужно дать избыточное давление. А баллоны...
- Углекислый газ подключен!
- Приборы на месте!
Придется накачивать газ прямо в шлюз - другого выхода нет, А что уж туда накачаем...
- Как самочувствие Куницына? - Это я в микрофон, в гермокамеру.
- Без изменений.
Оглянулся: парни у шлюза стоят наготове. Можно начинать.
- Пускайте газ. Три процента углекислого.
