Я чувствовал, понимал: все эти эскизы - лишь подступы к главному. Волновало ненаписанное... Необъяснимый аромат тайны, встречи с чудом. Вопрос был "в малом": о чем это самое ненаписанное? Что меня там, в институте, так поразило, отодвинуло куда-то в глубь сознания все эти потрясающие открытия и идеи, даже сами космические путешествия "с неограниченным сроком во времени" отодвинуло?.. Ах, да, культиватор с хлореллой!..
Суть проблемы заключалась в том, чтобы заставить микроводоросль, скажем, хлореллу-вульгарис, в разгаре лета покрывающую тонкой зеленой пленкой воду в лужах (говорят: вода цветет), извлекать из выдыхаемого человеком углекислого газа кислород. Существует гипотеза, что львиная доля кислорода атмосферы восстанавливается как раз этой самой хлореллой в океане. Исследователи Института физики имени академика Л. В. Киренского выдыхаемый испытателем воздух пропускали через культиватор с раствором хлореллы - эдакий океан в микроминиатюре. Сидя тогда в зале с культиватором, я торопливо записывал:
Культиватор у нас установлен в другом зале. Там же, где фитотрон. С гермокамерой фитотрон соединен узким шлюзом, проложенным сквозь стену между залами. Я открыл люк в фитотрон, согнулся в три погибели, попыхтел и вскоре очутился словно в другом царстве-государстве. Ослепительно солнечный свет, излучаемый ксеноновыми лампами, журчание воды, стекающей по кюветам с растениями, влажный и чистый воздух... Субтропики, одним словом Космическая оранжерея.
Культиватор, когда с него сняты защитные металлические щитки, напоминает загадочное космическое растение: в толстых прозрачных "листьях" из органического стекла булькает, барботирует, как неизменно поправляет Боданцев (опять Боданцев?!), обожающий техническую терминологию, наша чудо-хлорелла - мириады крошечных, величиной в одну-две десятых микрона изумрудных шариков. "Листья" причудливым жабо окружают ксеноновые лампы маленькие солнца.
"Это культиватор варианта "А" - старой конструкции, - объясняет Боданцев. - В нем около двадцати литров воды с хлореллой. Двадцать литров хлореллы уравновешивают одного человека весом примерно в семьдесят килограммов. Но если мы поднимем концентрацию углекислоты в три раза - эти двадцать литров уравновесят уже трех испытателей".
А немного позже в записной книжке появился еще один набросок:
Михаил был поглощен культиватором. Я подошел к нему - нужно было договориться, чтобы он перед уходом заглянул к Хлебникову. Да и мы с ним еще не все вопросы разрешили.
"Михаил..."
"Как кровь, - услышал я. - С той же скоростью..."
Я понял, что он говорит о растворе хлореллы.
"Зеленая кровь? - удивился я: - А это неплохо, в этом что-то есть. Если представить культиватор в виде легких... Обратных, так сказать, легких..."
"Как кровь", - повторил Михаил, зачарованно глядя на булькающую, пульсирующую между пластин хлореллу...
"Ах, - услышав мои рассуждения, помню, покачал головой Исследователь Как вас, писателей, манит фантастика. Раствор хлореллы, а вы уже "зеленая кровь"? - Пауза. Размышления. И вдруг: - А, знаете, в этом действительно что-то есть. Вы никогда не слышали о гигантской тридакне? Ну, знаете, литераторы ей придумали такой ослепительно красивый титул: "жемчужная смерть". Ловцы жемчуга, ныряльщики иногда попадают в створки тридакны ногами, ну "... Сами понимаете, чем это заканчивается. Не слышали?" - "Нет, не слышал". - "Поинтересуйтесь на досуге: весьма показательный пример симбиоза моллюска и зооксантеллы..."
Поинтересовался, нашел-таки описание физиологии этого загадочного существа. Раз пять, наверное, перечел, с каждым разом ощущая все нарастающее волнение: вот она - тайна, прикосновение к чуду... Гигантская ракушка в четверть тонны весом, в крови которой мирно сотрудничают кровяные тельца с зооксантеллой (кстати, ближайшей родственницей той самой хлореллы-вульгарис, которая меня поразила в культиваторе института). Сколько живет тридакна никому не известно, может, сотни лет. Но главное - живет, не нуждаясь ни в пище, ни в кислороде, - все это ей дает зеленая кровь...
