Хлебников недаром гордился своим умением водить машину. В этот ночной час на улицах было пусто, и Хлебников, не обращая внимания на светофоры, выжимал из своей "Волги" все, что можно. За нами с истошным воем, предупреждая катастрофу, неслась "скорая".
- Куда ты так гонишь? Он на трамвае будет добираться минут двадцать.
- Какие сейчас трамваи? Взял такси.
Рядом с трамвайной остановкой у института - стоянка такси. Круглосуточная. А если он взял такси, то уже дома. И тогда дорога каждая минута.
Но что же произошло? Конечно, он привил себе эту проклятую зооксантеллу или что-то в этом роде когда-то раньше - это ясно, у него же кровь брали мы, и не раз, и в городской поликлинике - при обследовании перед экспериментом. Где он ее привил и когда - не столь уж важно, может, в том же Институте эмбриогенеза. Клеточную культуру он ввел себе, разумеется, в огромном количестве - таково одно из двух условий "феномена Бэрнета - Феннера". Но на что он надеялся? Слепая удача, один шанс из миллиона... "Я знаю одного тирана - тихий голос совести..."
Симбиоз, разумеется, не состоялся, зеленые клетки из кровотока вымылись или были уничтожены лейкоцитами. Но, видимо, не все. Часть зеленых клеток все же застряла, удержалась, видимо, в соединительной ткани. А может, и в лоханках печени - не в этом суть. Но вот знал ли он сам об этом? И как ему все это удалось скрыть от Наташи? Но если он точно знал, что зеленые клетки в крови не сохранились... Значит, появились против них антитела? Да, так, третьего не дано; третьего решения иммунология не допускает. А если так... Как он сформулировал первое условие "феномена Бэрнета-Феннера"? "По отношению к данной клеточной культуре в организме не должно быть никаких специфических антител..." Вводить вторично зеленые клетки он, конечно, не решился - это уж явное самоубийство: анафилаксия[21], мгновенный шок... Значит, надеялся, что зеленые клетки в организме все же закрепились? Вот почему он загорал под кварцем - откуда у него такой вид спортсмена с юга: надеялся вызвать спонтанный митоз зеленых клеток... Но это же... та же самая анафилаксия! Какая разница: ввести зеленые клетки вторично или заставить их размножаться спонтанно? Исход один... Но нет, что-то тут не то. Очевидно, он видел еще какое-то решение - именно то самое третье решение, которое классическая иммунология не предусмотрела. Вопрос в одном: существует ли это третье решение в природе? А если не существует... Митоз или анафилаксия. И вот в этой-то дилемме третьего действительно не дано...
Не могу представить: отлично зная... пятьдесят на пятьдесят? Все девяносто девять и девять, наверное, за анафилаксию, - а он раз за разом облучается под кварцем... Раз за разом! "Я знаю одного тирана..." И тут я подвернулся со своей гермокамерой и углекислой атмосферой. Да, теперь мне его логика понятна: раз у нас в углекислой атмосфере симбиоз состоялся по внешним метаболическим связям - по всем этим трубопроводам и фильтрам, то почему он не должен состояться в организме? Внутри организма... Да, теперь мне ясно, что произошло, когда мы подключили фитотрон: углекислая атмосфера плюс интенсивный свет... Даже если в организме сохранился всего десяток зеленых клеток... Каждый следующий цикл деления - даже не геометрическая прогрессия, а лавина! Ведь каждая клетка при митозе делится на четыре, а то и на восемь частей... Все понятно: вот на что он надеялся. Одно непонятно: почему в таком случае не произошло анафилаксии? А раз не было анафилактического шока... Адаптация? И не кома, выходит, и даже не отравление, а... адаптация? Так вот почему он сбежал из бокса, когда услышал, что я хочу сделать ему переливание крови: надеялся на адаптацию, любой ценой, но довести опыт до конца чистым. Вот откуда у него взялись силы на бегство из бокса...
Мы проскочили переулок - столько лет здесь не был, забыл. Хлебников, почти не снижая скорости, развернулся на перекрестке, следом за нами такой же пируэт сделала "скорая", и мы подлетели к большому старому дому.
- Подожди меня здесь, - остановил я Хлебникова. - Врачей тоже задержи. Если он здесь, я вернусь.
Длинный звонок перебудил, разумеется, всех жильцов квартиры, долго не открывали. Потом кто-то, судя по голосу - женщина, спросил: "Вам кого?"
- Куницыных.
Загремел засов, щелкнул замок, дверь приоткрылась - на цепочке. Меня разглядывали. А время идет, идет...
Я решил выяснить сразу:
- Михаил Иванович дома?
- Нет, - ответила женщина. - Давно не видели. Но пройдите. Наташа-то точно дома.
Меня пропустили в прихожую - слава богу. Дверь в комнату Куницыных справа, со стеклянным витражом. Темно. Спят. Я постучал.
- Наташа!
- Кто?
Наташа. В голосе испуг. Неужели... Но куда он мог уехать?
Я не знал, как себя вести. Спросить о Михаиле прямо, "в лоб"? Невозможно. Эта новость ее убьет. Но как тогда выяснить?
Открылась дверь. Наташа - заспанная, с растрепанными волосами, в халате... Вот, оказывается, ты какой можешь быть...
- Ты? Так поздно?
- Прости, Наташа.
- Михаил? - Она обеими руками вцепилась в мое пальто. Халат раскрылся...
