«Выход» из миномета отличается от гаубичного относительно негромким хлопком. После чего через 3—4 секунды раздается протяжный свист. Разрыв минометного снаряда характеризуется черным столбом дыма.
А вот у гаубицы снаряд «выходит» значительно громче, чем у миномета. На подлете звучит почти так же, как и мина, но времени на поиск укрытия почти нет. Между звуком залпа и прилетом пауза минимальная. Всего 1—2 секунды. Лучше сразу же падать на землю или прятаться в укрытие. Разрыв снаряда советского типа, как 152-мм, так 122-мм характеризуется столбом белого дыма. 155-мм натовские снаряды, напротив, имеют черный дым. Также они отличаются звуком прилета – он больше похож на удар арматурой по профлисту.
В этот раз крыли из 152-мм гаубиц. Евтюхов уловил вой падающего рядом снаряда и кинулся к ближайшему укрытию. У самого входа в подвал ступором стоял молодой солдатик. Паренек лет двадцати. Из недавнего пополнения. Испуганные глаза смотрели на капитана. Коротким броском Евтюхов сократил дистанцию и с силой толкнул парня в глубину укрытия, закрыв дверной проем своим телом…
<p>ЦИТАДЕЛЬ ЗЛА или ДЕЛО – ТРУБА</p>Искорка раскаленной окалины больно ужалила Серегу в незащищенную воротником шею. Он рефлекторно дернул головой и продолжил работу. Красно-белая плазма газовой горелки в его руке медленно рассекала тугую твердь металла. Работать было изнурительно тяжело и жутко неудобно. Резать отверстие приходилось изнутри трубы. Под толщей земли, в кромешной темноте, сырости и жутком холоде от промерзшей почвы и металла. Пламя резака мгновенно съедало скудные запасы окружающего кислорода и отравляло воздух продуктами сварки. Пары дымно-удушливого газа заполняли и без того тесное пространство трубы. Даже через защитную маску дым щипал глаза и рвал легкие кашлем. Вентиляция отсутствовала. До выхода из трубы было около километра, и свежий воздух сюда попросту не пробивался. Серега почувствовал, что теряет сознание и вырубился…
Нашли трубу давно. Больше года назад, когда наши парни из сводного отряда «Ветеранов», танкистов, армейской разведки проломили в лоб и взяли авдеевскую промзону.
Хохлы свою «Промку» считали неприступной. Держали ее еще с 2016, с АТО. За это время всю Авдеевку залили тысячами кубов бетона. Нарыли окопов, блиндажей, ходов, скрытых ячеек. Привлекали для этого спецов и инженеров из «дружественных» стран НАТО. Расставили орудия, минометы, пулеметные точки. Обложили минными заграждениями. Пристреляли каждую кочку и сектор.
Отсюда же вели свои обстрелы Донецка, пользуясь полной своей безнаказанностью.
Смеялись над попытками донецких ополченцев взять «Промку». Досмеялись. За несколько дней штурма, суммарные потери ВСУ превысили все потери прошлых восьми лет. Мужикам из штурмовых отрядов было что сказать украинским «захистникам». Отыгрались за обстрелы мирного города и материнские слезы. За все годы разом.
Кальмар с другими бойцами из своего отделения долбил землю штыковой лопатой. Командир поставил задачу закрепляться на занятых позициях. Земля была твердая и поддавалась тяжело. Где-то там, всего в паре километров, зализывал раны враг.
