Поползли по снегу друг за другом. Дистанция между бойцами метров десять. До противника осталось каких-то метров 150—200. Как вдруг, разбрасывая комья грязи и снега, ночную тишину разорвали близкие разрывы миномета. «Полька»!
Первая же мина разорвалась рядом, убив командира, который полз вторым в их цепочке. И тяжело ранила шедшего за ним бойца. Вторая легла чуть дальше. С дальнего края вражеской лесополки заработали автоматы. Но стреляли больше по «сомалийски» – высунув автомат над укрытием и не целясь. Пули летели значительно выше их голов.
Молот, шедший четвертым в их пятерке, оглянулся назад и увидел, как соседи, которые шли за ними и должны были их поддерживать при штурме, развернулись и ползут назад. Молот выругался – «повезло» с поддержкой. Еще две мины разорвали ночь над полем. Но эти легли ближе к отступавшим. Судя по крикам после прилета у них тоже появились «трехсотые».
Ему и оставшимся «первому» номеру и «пятому», ничего не оставалось, как пытаться прорываться дальше вперед. Назад до своих позиций было уже далеко и на открытой местности их минометами и из стрелковки просто перебьют как куропаток.
Пока вражеский минометный расчет перенаводился и перезаряжался, Леха крикнул своим- «Вперед!» И они втроем, петляя по снегу, рванули прямиком к вражеской лесополосе.
Плюхнувшись на дно окопа, Молот осмотрелся. Глаза адаптировались к темноте плохо. Ромка Жерновой лежал рядом и тоже тяжело дышал. Куда делся «Пятый» из их группы было непонятно. Алексей приподнялся над бруствером чтобы чуть осмотреться и оценить обстановку. В эту же секунду овальный черный камушек ручной гранаты, запущенный откуда-то из темноты отскочил от утрамбованного у окопа снега и скатился в соседнее ответвлении траншеи. Взрыв! Оглушенный и контуженный близким разрывом он упал на дно окопа и вырубился…
– Насть привет! Это я.
– Леша?! Ты?! Что случилось? Что с голосом?
– Насть, тут такое дело, в общем, я в плен попал…
– Плен? Какой плен? Это какая-то неудачная шутка? Что случилось? С тобой все нормально?!
Трубку взял кто-то другой. Голос грубый и наглый.
– Короче, слушай меня сюда, твой муженек в плену у Збройніх сил України!
И если ты хочешь, чтобы с ним было все в порядке, и мы его подали в списки на обмен – будешь делать все что мы скажем!
– Кто вы такие? Где он?
– Говорить тут и задавать вопросы буду я. Что нужно делать напишу в личку.
И фотография Лешки… Такой родной, любимый! У Насти защемило в груди, стало тяжело дышать, и она чуть не потеряла сознание. Сжала до боли телефон, чтоб не выронить. Рывком распахнула холодильник и накапала себе капель от сердца, хорошо всегда дома держали для Лешкиной матери. Выпила горечь залпом.
В каком-то помещении… Мебель разбитая… Выцветший потертый ковер на полу… На стуле, в форме, руки за спиной связаны… На голове повязка марлевая размотана… Непонятно, ранен или нет. Ноги примотаны скотчем к ножке стула. Но жив, жив! Самое главное – живой! Пусть в плену, пусть ранен, главное – жив!
Телефон вновь зажужжал вибрацией. Новое сообщение.
Я соберу деньги
Пожалуйста, не трогайте его
Прошу, отдайте его на обмен
И новое фото. Левая нога… Камуфляж потемнел от вытекающей крови… Выше раны бедро перетянуто жгутом…
Вы же люди! Не мучайте его! Отпустите, прошу Вас!