Надежду очень беспокоила правая рука негодяя, которую он держал в кармане, а вдруг у него есть оружие? Секунды казались вечностью. Он не решался напасть, она убежать, так и стояли. Ему мешал свет фонаря, близость освещённых окон и твёрдый взгляд девушки. Ей совсем не хотелось, чтобы этот ублюдок очутился у неё за спиной, не хотелось, чтобы он узнал где она живёт.
Неизвестно, чем бы всё это кончилось, если бы не зазвонил телефон в сумочке. Секундное замешательство и девушка стала медленно, непрерывно глядя в лицо насильнику поднимать сумочку, раскрывать её… и тут он развернулся, и побежал. Быстро девушка скользнула в подъезд и уже внутри ответила на звонок.
— Да, мам, я уже в лифте.
На автопилоте Надя пришла домой, ни слова не сказала матери, зная что она может впасть в истерику. Под предлогом усталости, девушка выпила несколько таблеток валерьянки и в течение часа пыталась смыть под душем со своего тела невидимую грязь.
В этот грустный вечер, Надиной подушке тоже досталось, она никогда ещё не видела столько слёз.
Только утром Надя заметила, что негодяй расцарапал ей всё лицо своей щетиной, но это показалась ерундой, по сравнению с чувством незащищённости и обидой, нанесённой ей.
Снег белой вуалью стелился по земле, кое-где закручиваясь в маленькие воронки. Люди, которые отважились бросить вызов стихии, были вынуждены сильно наклоняться вперёд, чтобы двигаться против ветра. Автомобили, дети прогресса, тоже пасовали перед стихией, еле ползли и буксовали по заснеженным дорогам.
— Мадмуазель, где вы витаете?
Надя медленно повернула голову от окна, как приятно было видеть эти, ставшие привычными, лица: Толян, Вика, Макс и другие. Но улыбаться всё равно не хотелось. С тех пор, как с ней случился ночной инцидент, Надя по-другому взглянул на собственную жизнь. Всё, что до сих пор казалось незыблемым, оказалось хрупким. Такая свободолюбивая и самодостаточная девушка, как Надя, внезапно ощутила собственную ранимость и слабость. Ей хотелось, чтобы кто-нибудь заступился, утешил и, наконец, отомстил.
Макс что-то говорил, но его глаза не участвовали в этой пустой болтовне, они мягко и внимательно заглядывали в лицо девушке. Ей захотелось прямо здесь и сейчас рассказать ему о своей беде. Вика взяла подругу за руку и отвела за угол.
— Что с тобой? Что случилось?
Как ей было всё объяснить? Что в одно утро мир изменился? Ты просыпаешься на другой планете. Если рассказывать свои злоключения, то опять потекут слёзы и тогда все окажутся в курсе. Этого совсем не хотелось.
— Надь, не молчи, скажи. Я помогу… если смогу. Ты как инопланетянка сегодня.
— Кое-что произошло, но об этом я расскажу позже. Пусть другие думают, что я просто приболела.
Вика сначала хотела возразить, но сдержалась и согласно кивнула.
— Ладно. В это легко поверить. У тебя красные и блестящие глаза, и опухшее лицо, словно тебя пчёлы покусали.
— Скажи, что это аллергия.
По закону подлости, именно сегодня всех интересовало Надино самочувствие. Конечно, нужно было всем объяснить, почему смешливая и подвижная девушка в один день превратилась в неповоротливого, заторможенного чурбана. Версия болезни устраивала всех. Если бы Наде необходимо было сочувствие, то она получила бы его на год вперёд. И советы. И рецепты. Записав услышанное, она могла бы защитить докторскую диссертацию на тему: нетрадиционные методы лечения аллергии. Самый простой рецепт — пить много воды, самый сложный — почистить ауру, а самый противный — пить собственную мочу.
«А кто поможет излечить душу?» — В отчаянии мысленно вздымала к небу руки угнетённая Надя.
Через несколько дней, немного придя в себя, Надя твёрдо решила найти себе защитника, чем быстрее тем лучше. И естественно свой поиск она начала с Макса. Все последующие дни во время съёмок, Надя как заклинание мысленно твердила: «Пригласи меня в кино», глядя на затылок избранника.
Она много раз наблюдала, как девушки и женщины всех возрастов с лёгкостью проявляли инициативу в отношении мужчин, но сама так поступить не могла. Не могла и всё. Причём, это касалось лишь предмета симпатии, например, Толяна Надя могла легко пригласить куда угодно, даже к себе в гости, но желания не было.
Прошла неделя — заклинание не действовало.
И вот однажды после обеда к Наде подошёл Егор, небольшого роста, щуплый блондин с такой же светлой бородёнкой. На вид ему можно было дать лет шестнадцать, хотя у него был солидный стаж работы, значит он был значительно старше. Он работал микрофонщиком, то есть человеком, который на длинной палке «удочке» таскает за актёрами микрофон. За всё время, с начала съемок, девушка не помнила ни одного раза, чтобы разговаривала с Егором, а теперь он тихим голосом, чтобы никто не слышал, предложил пойти в кино, на какой-то новый широко разрекламированный фильм. Вот такие чудеса внушения, посыл слегка ошибся адресом. Надежда мягко отказалась, ссылаясь на свой необычный вкус и отсутствие интереса к блокбастерам. Егор робко поинтересовался:
— Может быть, на что-нибудь другое?
— Может быть.
