Бенджемин Дрисколл, прилетев на Марс, решил занятся посадкой деревьев. Может ли один человек изменить климат целой планеты?
Когда солнце зашло, он сел у тропинки, сварил себе скромный ужин и слушал треск огня, задумчиво жуя пищу. День был похож на любой из тридцати предыдущих дней; много аккуратных ямок было выкопано с утра, много семян посажено, много воды принесено из каналов. Сейчас он лежал и следил за тем, как цвет неба меняется от одной темноты к другой. Свинцовая усталость разлилась по его тщедушному телу.
Его имя было Бенджемин Дрисколл, возраст — 31 год. Его мечтой было увидеть Марс зеленым, покрытым высокими деревьями с листвой, дающей воздух, много воздуха, и разрастающейся с каждым годом; увидеть деревья, дающие городам прохладу знойным летом, защищающие от ветра зимой. Дерево может сделать так много: придать цвет, отбросить тень, уронить плод или стать местом для детских игр, настоящим небом, куда можно взобраться, откуда можно спрыгнуть; архитектура, дающая пищу и удовольствие, — вот что такое дерево. Но самое главное — деревья будут создавать холодный воздух для дыхания и легкий шелест для слуха, когда вы лежите ночью в постели, а звук убаюкивает вас.
Он лежал и слушал, как почва собирается с силами, чтобы встретить солнце, встретить дожди, которых еще не было. Прижавшись ухом к земле, он слышал вдали поступь грядущих годов и представлял себе, как посаженные сегодня семена прорастут, поднимутся к небу, раскидывая ветку за веткой, пока Марс не превратится в полуденный лес, в сияющий сад.
Рано утром, когда маленькое солнце взойдет над складчатыми холмами, он встанет, в несколько минут покончит с дымящимся завтраком, и, затоптав огонь, двинется в путь, проверяя почву, копая ямки, сажая семена и ростки, утаптывая, поливая, и пойдет все дальше, насвистывая, глядя в ясное небо, становящееся ярче к жаркому полудню.
— Тебе нужен воздух, — говорил он своему ночному костру. Костер был его веселым рыжим приятелем; он отвечал человеку потрескиванием и спал рядом с ним, светя в темноте холодной ночи сонными розовыми глазами. — Нам всем нужен воздух. На Марсе он разрежен. От этого быстро устаешь. Словно высоко в Андах, в Южной Америке. Там дышишь и не можешь вздохнуть. Это ничего не дает.
Он ощупал свою грудную клетку. За тридцать дней она увеличилась. Чтобы набирать побольше воздуха, нужно увеличить себе легкие. Или сажать побольше деревьев.
— Вот для чего я здесь, — сказал он. Костер затрещал. — В школе нам рассказывали о Джонни Яблочном Зернышке, который бродил по Америке и сажал яблони. Ну, а я делаю больше. Я сажаю дубы, вязы, клены, всяческие деревья, ольху, и кедры, и каштаны. Я создаю не только плоды для желудка, я создаю воздух для дыхания. Когда все эти деревья вырастут, подумай, сколько воздуха они дадут!
Он вспомнил свое прибытие на Марс. Как и тысяча других, он смотрел на него в тихое утро и думал: "Приспособлюсь ли я здесь? Что я буду делать? Есть ли здесь работа для меня?"
Потом потерял сознание.
Кто-то сунул ему под нос склянку с нашатырным спиртом, и он очнулся, кашляя.
— Это пройдет, — сказал ему врач.
— Что со мной было?
— Воздух здесь очень разреженный. Некоторые не могут выдержать. По-моему, вам нужно вернуться на Землю.
— Нет!
Он сел, и почти тотчас же в глазах у него потемнело, а Марс перевернулся дважды под ногами. Ноздри у него расширились, он заставил себя глубоко вдохнуть пустоту.
— Это все пройдет! Я останусь здесь!
Его уложили; он задыхался, как рыба на берегу. И он думал: "Воздух, воздух, воздух! Меня отсылают из-за воздуха". Он повернулся, взглянул на марсианские поля и холмы. Всмотрелся и увидел прежде всего, что деревьев здесь нет, совсем нет, куда ни посмотри. Почва была голая, на ней не было ничего, даже травки. "Воздух", — подумал он, чувствуя, как этот разреженный газ свистит у него в горле. "Воздух, воздух…" А на вершинах холмов, или в их тени, или даже у ручейков нет ни деревца, ни травинки. Он почувствовал ответ не разумом, а легкими и горлом. И эта мысль была, как внезапный поток чистого кислорода, — она подняла его. Трава и деревья. Он взглянул на свои руки, пошевелил ими. Он будет сажать деревья, сеять траву. Это будет его делом — борьба с тем самым, что не позволяло ему оставаться здесь. Он поведет с Марсом свою собственную озеленительную войну. Почва здесь старая, и растения настолько древни, что износились, изжили себя. Но что, если ввести новые виды? Земные деревья: мимозы и плакучие ивы, магнолии и мощные эвкалипты… Что тогда? Нельзя было догадаться, какие минеральные богатства скрыты в почве. Бесполезные? Ведь старые папоротники; цветы; кустарники и деревья потеряли жизненную силу.
— Пустите меня! — крикнул он. — Я хочу видеть Координатора!
Они с Координатором пробеседовали все утро о растительности и зелени. До начала организованных посадок пройдут месяцы, а то и годы. Пища до сих пор доставляется с Земли, в ледяных ракетах, а гидропонические огороды еще редкость.
