Это было не сложно, Лейна едва слушались ноги, когда настырная девица толкнула его во внутрь, словно ребенка, а затем принялась медленно снимать с него тяжелые сапоги. В палатке едва горела свеча, потрескивая редкими искорками, а тени на ее лице умело скрывали все огрехи. Лейн даже на секунду поверил, что перед ним точно она, оттого и пах заметно налился кровью. Девушка тут же отметила про себя его желание, уверенно скользнув руками к шнуркам на штанах. А мужчина уже и не помнил, когда ее проворная фигурка так резво оказалась сверху на нем, призывно двигая бедрами в так его дыханию. Демон внутри упивался от счастья, требуя еще и еще, а пьяный разум отказывался верить во что-то другое. Его руки не смели касаться тела девушки, на которую он раньше и взгляда боялся порочного кинуть, не то, чтобы потрогать. Оттого нахлынувшее возбуждение оказалось просто невыносимым. Жар в палатке достигнул апогея, а может это он сам горел, мужчина не знал. Но только когда на утро он понял, что рядом с ним лежит точно не та, а минувшая ночь проскользнула неясными всполохами перед глазами, демон внутри разочарованно оскалился. Это была не она. Так похожа, но не она. Голод внутри затопил все тело и душу и только спустя секунду осознание обрушилось на него ледяной лавиной. Лейн трясущимися руками схватился за лицо и тяжело выдохнул. Голова просто разламывалась на куски, но хуже всего было внутри. Он чувствовал, как совесть выкручивает его тело и душу, ломая и разрывая его на маленькие кусочки. Он был мерзавцем. Он предал ее любовь. Еще долго память услужливо подкидывала ему отрывки воспоминаний, как он задыхался в пьяной агонии под блудливой девицей, а та в свою очередь на нем стонала так, будто ее брали сразу несколько мужчин. И от того на сердце становилось гадко. Тяжелый камень ему теперь было не сбросить с души, а взгляд наивных зеленых глаз его девочки, еще не раз заставит его мысленно уронить голову себе на грудь. Но время шло и воспоминание стихало, глухо притаившись на самом дне его темной души.
И вот сейчас мысленный взор живо нарисовал ему ту самую картину, будто это было только вчера. Астрид не могла знать об этом, но ее глаза все поняли. Когда она неожиданно спросила его об этом, он просто растерялся словно мальчишка, которого поймали за руку. Кто мог надоумить ее на это? Он не знал. Да и какая теперь была разница? Отчаянье в глазах девушки захлестнуло все вокруг.
— Как ты мог?
Ее шепот больно хлестнул его по самому сердцу, когда он попытался коснуться ее.
— Не подходи.
И снова очередной удар в самую душу. Лейн и не собирался больше нарушать объявленных границ.
— И что теперь нам делать, зеленоглазка? — с надеждой уставился он на нее.
— Не называй меня так больше.
Последний удар, рассекающий его душу на осколки.
Смех так не вовремя накатил на него. Он просто не верил во все происходящее. Отказывался верить.
— Хорошо. Что же теперь ты собираешься делать? — поправил он себя сквозь зубы.
То самое кольцо, что он подарил ей пару дней назад сейчас призывно блестело на ее пальце, отражая во всей красе его предательство. Завидев полной горечи его взгляд, девушка молниеносно спрятала руку за спину. В глазах той читалось простое и наивно детское «не отдам». Лейн едва не хохотнул, поражаясь увиденному. Ее жгучий ненависти взгляд все еще прожигал в его душе огромную дыру, однако на дне темной зелени глаз скрывалось то, что нельзя было выдернуть даже раскаленными щипцами. Это была ее любовь, которая однажды там зародилась. Когда-то очень давно.
Он грустно улыбнулся.
— Ты же понимаешь, что помолвку не расторгнуть?
Но та лишь отвела взгляд в сторону, опасаясь больше смотреть на него.
— Я тебя ненавижу…
Эти слова припечатали его, заставляя почувствовать себя полным ничтожеством, жалким уродом, неспособным держать свои причиндалы в штанах. Он осквернял ее чистоту одним лишь своим присутствием рядом. По делом ему, здесь виноват только он. Но демон внутри лишь хлестко ударил хвостом, требуя свое назад.
Демон кричал внутри зверем. Лейн швырнул со злости щетку прямо в стену, а та отлетела от нее разлетевшись на мелкие кусочки. Буран позади него опасливо отшатнулся. Но Лейн не обратил на это внимания. Ведро с водой, стоявшее на полу, тоже отлетело в стену, смявшись под силой удара. Мужчина задыхался от гнева. Все было крайне отвратно.
Он не смел к ней приходить. Желал всем нутром, но не смел. Боялся, что она его прогонит со двора как собаку. Бешеную собаку, которая отхватила у хозяина руку. Таких животных убивают потом, чтоб неповадно было, а он все смел надеяться на ее благосклонность. Идиот. Его мысли не давали покоя, все время жужжали, словно рой обозленных пчел, выводили его из себя. Что он мог сделать теперь? Ничего! Лейн своими руками похоронил их счастье. И теперь тоска по ней съедала его нутро медленно и безжалостно. Уже и матушка заподозрила неладное, но спрашивать опасалась.