– Послушайте, вам обязательно немедленно возвращаться в Чикаго? – мечтательно вздохнул Банион, сидя за столом над тарелкой с нетронутой форелью и «хаш браунз».[63] Щегол весело насвистывал в своей уютной бамбуковой клетке. Из открытой двери в сад доносилось мягкое журчание воды в фонтане. Для человека, который провел ночь на кушетке, изнемогая от желания, Банион чувствовал себя на удивление отдохнувшим и счастливым.
Роз взглянула на него поверх очков и улыбнулась:
– Необязательно.
– А может, вам вообще туда не возвращаться?
– Что? Я вас не понимаю.
– Может, останетесь в Вашингтоне?
– Ох… Ну вы даете.
– Я не шучу.
– А что мне здесь делать?
– Работать на меня.
Роз нахмурилась.
– Вы хотите, чтобы я перестала быть редактором ведущего женского журнала для пострадавших от инопланетян ради того, чтобы подавать кофе, раскладывать бумажки и время от времени делать вам минет?
Пожилая пара, сидевшая напротив них, выкатила глаза. Банион побагровел.
– У меня уже есть человек для подобных дел.
– Не сомневаюсь.
– Вряд ли Ренира сможет делать то, о чем вы говорите, – Банион взял ее за руку. – Роз, я не шучу.
– Я работала как проклятая, чтобы достичь того, чего достигла.
– Знаю. И уважаю вас за это. Вы создали потрясающий журнал. Ваша последняя статья об Уродцах-коротышках – лучшее из того, что я читал на эту тему. Но вы уже перешагнули этот рубеж. Почему бы вам не попробовать себя на ином поприще? Мое новое шоу стремительно набирает обороты. Согласитесь, это ведь так интересно. Решайтесь…
– Я не знаю…
– Есть еще кое-что.
– Что?
– Мне кажется… хм… кажется, я люблю вас. Я не очень-то это умею…
– Не умеете влюбляться?
– К сожалению, мой небогатый опыт позволяет мне делать подобные выводы, и я…
– Обожаю, когда вы так витиевато выражаетесь, – проговорила Роз, жуя кусочек форели, – но вы женаты.
– Это поправимо. За шесть месяцев пара дорогих адвокатов как-нибудь все уладит.
Теперь она улыбалась. Господи, как же она прекрасна! Как можно ее не любить!
– И какая у меня будет должность?
– Исполнительный помощник.
– Мм…
– Исполнительный директор?
– Я, вообще-то, рассчитывала на должность старшего помощника.
– Как пожелаете.
– Я подумаю над вашим предложением.
– Да ладно вам, – Банион примирительно мотнул головой. – Соглашайтесь. Скажите «да». Это самое прекрасное слово в английском языке.
– И сколько я буду получать?
– Вам столько и не снилось.
– Льготы?
– Полно.
– А отпуск?
– Когда пожелаете.
– Итак, – она улыбнулась, беря его за руку. – Вы меня берете?
– Да. Но прежде вам надо пройти один важный вступительный экзамен.
– Какой такой экзамен?
– Очень ответственный, насколько мне известно.
– Я… хм. Я подумаю.
Стоя по пояс в ледяной воде Потомака, Скраббс спрятался за большим валуном у восточного берега острова – прямо напротив центра Кеннеди. Было раннее утро. Люди спешили в город на работу, а он убегал от наемных убийц. Что ни день, то новые сюрпризы.
Они приближались. Вот-вот появится полицейский вертолет… Безжалостный голос рявкнет в мегафон: «Руки вверх!» Остальное ясно как дважды два. Его арестуют. В машине он почувствует укол и леденящий холод в сердце. А может, они, не теряя времени даром, вколют ему севофлюран – без нашатыря и корицы, разумеется. И он заснет глубоким спокойным сном… Заснет навсегда.
Скраббс осторожно выглянул из-за валуна. Они были уже совсем близко – медленно окружали его, прочесывая берег, с пистолетами наголо.
Вода была холодной и грязной, но это все-таки лучше, чем получить пулю в лоб. Скраббс, отдуваясь, погружался все глубже и глубже, пока не почувствовал, как течение подхватило его и понесло вниз по реке.
Огибая южную оконечность острова Теодора Рузвельта, Скраббс, уносимый быстрым течением бог знает куда, увидел небольшую рыбацкую лодку, ставшую на якорь с подветренной стороны острова. Из гнезд на борту торчало несколько удочек. В лодке, откинувшись на спину, сидел человек. Похоже, он спал. Скраббса начало сносить течением в сторону лодки. Он попытался бороться, но безуспешно – его несло прямо на лески.
Где-то в пятидесяти футах от лодки Скраббс ощутил, как ногу огнем ожгла резкая боль.
В отдалении он услышал мерное жужжание разматывающегося спиннинга.
Боль в ноге была нестерпимой. Скраббс замолотил по воде ногами и руками, пытаясь приблизиться к лодке. Заметив его, рыбак вскочил, схватившись за удочку.
Каким-то чудом Скраббсу удалось добраться до бортика. Он вцепился в транец[64] и, отфыркиваясь, кивнул рыбаку:
– Доброе утро.
Это был темнокожий мужчина лет шестидесяти с округлым брюшком и густыми, аккуратно подстриженными усами. При виде Скраббса он ошарашенно выпучил глаза и разинул рот.
– Простите, что побеспокоил вас, – продолжал Скраббс, отплевываясь, – но, кажется, вы подцепили меня на крючок.
– Какого черта… ты… здесь делаешь? – с расстановкой спросил рыбак, немного придя в себя.
Скраббс настолько обессилел, что не смог даже соврать.
– На острове вооруженные люди. Они пытались меня убить.
– Из полиции?
– Не совсем.
– Тогда откуда же?
