Бывшая шейха вышла замуж за французского бизнесмена турецкого происхождения и улетела в Швейцарию.
Я осталась разводиться с первым мужем, с которым мы прожили 10 лет. Знакомы были 15.
А парни остались — всегда где-то рядом.
— Братишка, милый! — высаживаю Федьку, сообщаю, что буду ждать тут, и возвращаюсь к телефону, — богатым будешь!
— Скорей бы. Ты как?
— Я хорошо, как вы там? Князь всея Руси с тобой?
— Со мной, отъехал. Велел позвонить и успокоить, сказал — ты писала. — Так у Грина появляется резервный позывной. Только для своих. To whom it may concern.
— Я так рада… ты не представляешь! — Минут 10 мы болтаем ни о чем. Спрашивать — нельзя. Называть точки и адреса — нельзя. Можно только тихо радоваться и благодарить все высшие силы за этот голос в телефонной трубке.
— Ты как там, Ленусик? В гости приедешь? Тут красиво. И еще тепло.
— Спрашиваешь! Конечно, приеду. Но у вас там небось стреляют?
— У нас нет. Хорошо у нас. На источники тебя свозим. На море. Тут такое море, ты на таком не была никогда точно. На речку тоже.
— Приглашайте скорее.
— Пригласим чуть попозже. Сейчас тут порешаем с делами. Звони и пиши на этот номер.
— Обнимаю вас, до хруста костей.
— И мы тебя. Будь аккуратна.
Звонок «оттуда» как лучи теплого солнца, как объятия, как теплый плед у горящего зимой в бревенчатом доме камина. Столько любви к ним всем вмещает мое маленькое человеческое сердце. Высказанная вслух идея — поехать в гости к моим самым близким на свете пацанам на войну — меня не отпускает. Я примеряю ее к себе. Волнительно. Боязно. Завораживает. Тянет как магнит. Где война — а где я… Теперь мы будем разговаривать чаще, Грин присоединится к нашим вечерним беседам. Будем много смеяться. Это всегда было традицией. Я смеялась с ними в самые черные дни. И темнота отступала, словно не выдерживая напора юмора. А заканчивать каждый разговор я буду вопросом: когда? Зерно пустило корни и дало всходы. Каждый раз они будут говорить: не сейчас, чуть позже. Надо кое-что закончить. А потом из Херсона выведут войска и разговоры на какое-то время умолкнут.
Светает. Обгоняю колонны машин с буквами Z и V. Осенью я уже ехала здесь в Сочи и обратно, те же машины, те же пейзажи, но тогда в моей жизни еще не было войны. Поэтому сейчас я понимаю на ней абсолютно всех. Кто за, кто против. Кто против, но в окопе. Кто за, но в Дубае. «Не судите, да не судимы будете», — Матфей знал, о чем Он ему говорил.
На заправке под Ростовом молодые парни видят на торпеде подаренную другом кепку с буквой Z.
— Девушка, а вы поддерживаете спецоперацию?
— Я поддерживаю людей.
— Выходите за меня замуж!
Смеюсь. Уезжаю. Снова «Уралы», парни из кузова машут руками, я мигаю фарами. Встречным — дальним, на обгоне — аварийкой. Такой вот странный способ поддержать своих мы изобрели той зимой. Тех, кто едет «за ленту». Среди которых те, кто вернутся оттуда уже грузом–200. Не удается разглядеть даже лиц, но все они для меня — свои. В Ростовской области отряд ребят в военной форме сопровождает гуманитарный конвой, на шевронах что-то про Донецк. Знакомимся в очереди, обнимаемся на прощание, я еду дальше и почему-то плачу. Вдруг приходит какое-то осознание. Я фантазер, мечтатель. Выдумщик миров и судеб разных людей. Этим мужчинам в холодных, продуваемых декабрьскими ветрами кузовах «Уралов» мне хочется придумать особую судьбу. С хеппи-эндом обязательным. Но не получается. Перед глазами кадры из фильмов про войну. Там все горит, взрывается, убивает. А это не кино. Все всерьез и по-взрослому.
Все они сейчас свои. Нет чужих. Чтобы это понять, надо было оказаться в этой точке.
Ближе к вечеру надо принять решение: Ростов-на-Дону или Краснодар? До Ростова долетаю за 10 часов. Дорога пустая, но кофе на заправках я пью долго и со вкусом, привыкая к путешествию. В Ростове тормозить на ночевку, кажется, еще рано. Хочется оказаться поближе к конечной точке маршрута, решаю ехать в Краснодар. Бронирую отель. Главное — практически на выезде из города, по маршруту. Чтобы не терять даже несколько драгоценных минут.
Парни стабильно звонят раз в несколько часов.
— Где ты едешь?
— Воронеж проехала.
— Не гони!
— Не буду…
— ЛЕНА!!!
— Не шуми. Я еду нормально.
— 190?
— Нет. 170.
Молчание матом удается Грину, как никому другому. Дня за четыре до отъезда телефон позвонил и заговорил его голосом.
— Ленусик, шалом!
— Если ты собрался меня отговаривать, то я уже в Чонгаре! — Шутка, конечно. Внутри между тем все сжимается: вдруг скажет, отмена? Как я тогда?..
— Да подожди ты. Значит, что нужно взять… — Список недлинный, запоминаю на слух.
Еду в «Азбуку». Там еще раз сверяюсь по памяти. Вроде все. Самое лучшее и вкусное. Единственное, чем я могу порадовать их. Решаю напечь бискотти, добавляю к яблочному соку муку, сахар, изюм. Орехи есть.
— И это… тебя там ребята встретят, нам некогда, мы работаем плотно. Оденут, обуют. Все покажут. Меня не тереби.
— Бога ради, как скажешь. Сами пригласили и сами пугают.
— Так, все. Слышать тебя больше не могу. Завтра наберу.
Звоню позже Валу.
— Чего он мне звонит так часто? Хочет отговорить?
