Постепенно страхи, одолевавшие её в первые годы после утопления, почти утихли. Она даже стала ходить на соревнования по плаванию. Но если Олег удивлялся успехам сыновей и очень гордился ими, Марина воспринимала всё как должное. Несколько раз муж слышал, как перед стартом мать ненавязчиво наставляла мальчишек в том, что следует делать в воде, и чего не следует. И это не были правила безопасности.
Став юниорами, братья Родионовы попали к своему нынешнему тренеру Николаю Петровичу Стрельцову. Когда они показали матери видео с ним, та улыбнулась и уверенно сказала:
– Повезло вам, ребята. Он гениальный тренер.
– А ты откуда знаешь? – удивился Олег. – На нём не написано.
– Ну, – уклончиво ответила Марина, вдруг смутившись, – большой опыт, несколько подопечных в сборной страны, мастеров спорта готовит, как пирожки печёт… Сами мальчики только что говорили.
– А ты знаешь, мам, – вдруг произнёс Василий задумчиво, – на первой тренировке он говорил нам о воде то же, что и ты когда-то.
– Ага, – подхватил Иван, – и удивлялся, что мы первые в его тренерской карьере, кто понимает его с полуслова. Даже с полумысли, как он выразился. Мистика?
– Не болтай ерунды, – махнул рукой отец, – крутой тренер и перспективные ученики, только и всего.
– Да, разумеется, – Марина снова улыбнулась и больше не возвращалась ни к этой теме, ни к делам детей в бассейне, словно доверила их родному человеку.
Олег был рад такому положению дела. Вняв бесконечным просьбам сыновей, он лет с пяти тайком водил их в бассейн. Эта партизанская война далась нелегко. Три раза в неделю вечером по рабочим дням было ещё приемлемо. Он говорил жене, что возит мальчишек после детского сада в свой автосервис, приучает к делу. Но когда тренировки стали ежедневными, приходилось трудно. Благо началась школа, и дети постепенно научились передвигаться по городу сами.
Тайна раскрылась случайно. Сыновей показали по телевизору. Марина потихоньку всплакнула, что-то прикинула в уме и перестала запрещать им плавать. Но постоянно подробно расспрашивала детей о ребятах из секции, о тренерах, а на соревнованиях не сводила глаз с дорожки и дотошно рассматривала судей, словно ожидала опасности.
Братья были самыми настоящими близнецами. Безошибочно их различать могла только мать. С ней одной не проходили многочисленные проделки с обменом одеждой, заданиями, тетрадками, которыми они с успехом пользовались с детского сада. Казалось, она читала их мысли и пресекала шалости уже на старте.
Ребята очень нуждались друг в друге. В восемь лет Иван наступил на стекло, сильно поранился и попал в больницу. Василий сел в углу, ни с кем не разговаривал, отказывался есть, ничем не интересовался, слушал уговоры родителей, но не слышал. Вытерпев два дня, они вынуждены были забрать ребёнка под свою ответственность.
Иван чувствовал себя плохо, был вялым, температурил, рана гноилась, антибиотики не помогали. Лечащий врач был вне себя, угрожал осложнениями вплоть до потери стопы, пугал опекой, но Марина с Олегом настояли на своём.
Когда отец переступил порог квартиры с раненым братом на руках, Василий оживился и выбрался из своего угла. У Ивана впервые за двое суток упала температура. Следующие семь дней их обоих возили на перевязки в поликлинику. Василий так очаровал своей заботой строгого старичка-хирурга, что тот разрешил ему заходить в перевязочную вместе с Иваном.
А через неделю они носились по двору друг за другом и возобновили тренировки.
Теперь ребята готовились стать мастерами спорта. Им предстояла поездка на международные соревнования в Китай. Казалось, они стали жить в бассейне. Между тренировками строчили рефераты, подчищая долги то по философии, то по культурологии.
Незадолго до отъезда Ивану пришло в голову учить китайский язык. Он всюду ходил в наушниках, бормоча под нос китайские слова под диктовку какого-то приложения. Василий потешался над братом до тех пор, пока тот не начал здороваться с преподавателями по-китайски. На следующий день у Ивана пропали наушники и внезапно исчезло то самое приложение с телефона. Ему сразу стало ясно, чьих это рук дело.
– Васька, – гневно набросился он на брата, обнаружив пропажу, – отдавай сейчас же!
– Что? – притворился непонимающим Василий. Они переодевались после тренировки, и, чтобы потянуть время, он начал старательно выливать воду из ушей.
– Не притворяйся! – Иван был вне себя. – Ушами, что ли, грёб? Ты куда наушники дел? И в телефон зачем залез?
– За тебя страшно стало, – признался Василий. – Вдруг ты русский забудешь, а китайский ещё не выучишь? – он протянул брату бокс с наушниками.
– Завидуешь? – уточнил Иван сердито.
– Да не то что завидую, – вздохнул Василий, – я три дня с тобой не разговаривал. Как будто часть себя потерял.
– Понимаю, – виновато улыбнулся Иван, – прости, не подумал.
