Открываю глаза.
Тишина. Всё так же светит солнце. Вокруг меня трава, Каштан, домик дедушки. Всё то же самое, только ни мамы, ни дедушки, ни Володьки, ни тёти Светы. Люди исчезли, а ещё исчез и ветер. Поначалу я не замечаю особой разницы с моим миром, но потом поднимаю взгляд и ахаю. Неба нет. То есть, есть, но ночное. Вижу звёзды, солнце светит прямо на черноте полотна.
Столь сказочная картина будто гипнотизирует меня, но я велю себе оторвать взгляд. Смотрю на Каштан.
А вот и я, — говорю ему.
И я здесь, — отвечает он.
Улыбаюсь. Растения никуда не исчезли: шепчет трава, деревья размышляют над сущностью вселенной. Спохватываюсь. Володька велел не задерживаться надолго. Хватаюсь за амулет, и в ухо врезаются крики мамы:
— Что вы сделали с моим сыном???
Она нападает на тётю Свету. Дедушка растерянно пялится на женщин. В окне прорисовывается удивлённое лицо бабушки. Только Володька смотрит на меня. Наши взгляды пересекаются, и братишка кричит:
— Вон он! Вон он!
Суматоха перед домом замирает, все смотрят на меня, а потом мама бросается ко мне и обнимает.
— Где же ты был? Где ты был, Никитушка? Я думала, я тебя потеряла!
— Я в любой момент могу оттуда вернуться, — отвечаю, стоя прямо как дундук.
— Боже мой, что же это такое? — мама плачет.
— Я был на другом уровне Природы, — отвечаю я. — Это всё равно что в другой мир уйти. Но я вернулся. Я всегда буду возвращаться, обещаю.
— Больше так не делай, — просит мама.
— Ты видела, как я исчез??? — спрашиваю.
Мама отстраняет меня и смотрит в глаза. Её взгляд такой… потерянный. Её мир уже не станет прежним.
— Оля. Вам стоит понять, что ваш сын — не обычный ребёнок. Он зелёный ребёнок Природы. Он избранный.
Тётя Света подбирает самые лучшие слова. Таких даже я бы не придумал. Мама растерянно смотрит на Морковкиных, потом на не менее растерянного дедушку, потом на меня.
— Никита, это правда? — спрашивает она меня на последнем дыхании. Она хочет услышать эту самую правду из моих уст. Уст родного сына.
— Да, — выдавливаю из себя я. — Поэтому меня не съел медведь, когда мне было шесть. Поэтому меня не съели акулы. И поэтому меня спасло Море. Я говорил с ним, как говорю сейчас с тобой.
Мама чуть покачивается и смотрит куда-то в степь. Я думаю, что сейчас она упадёт в обморок, но она смело оборачивается к тёте Свете и говорит:
— Я хочу некоторое время побыть одна. Я должна подумать. Вы можете отправляться домой.
С этими словами мама уходит к себе в комнату.
Мама зашла ко мне в комнату вечером. Я сижу за компьютером и играю в стрелялку, но сюжет игры не лезет в голову, уши прислушиваются к шорохам в маминой комнате. Я даже звук из-за этого отключил. Несколько часов назад к маме вошёл дедушка, и они до сих пор о чём-то шептались, но потом щёлкнул замок, тяжёлые шаги деда заскрипели по лестнице. Я уж думаю, что всё плохо, но вот мама нарисовалась на пороге.
Я озабоченно оглядываюсь, и мама дарит мне кроткую улыбку. На душе становится легко, но я не знаю, что сказать. Первой говорит мама:
— И чем тут занимается мой супергерой?
Она видит на экране монстра и пушку, но ей нужно с чего-то начать.
— Играю, — отвечаю я.
— Думаю, нам надо всё обсудить, — говорит мама, нехотя входя в комнату. — Кто-то должен поставить мои мозги на место, и этим кто-то должен быть родной сын, а не чужие люди из соседнего дома.
— Ну… хорошо, — соглашаюсь, хотя и боюсь вопросов мамы. — Пойдём тогда на крышу! — Мне кажется, что в присутствии Каштана я буду говорить смело. Если что, он мне всё подскажет.
— Если тебе будет там удобнее, то пойдём, — соглашается мама.
Мы взбираемся на всё ту же бордовую крышу по всё той же хлипкой лестнице. Наши подошвы царапает озорная черепица. Она уже давно не бордовая. Выгорела на солнце и теперь больше серая.
В сумерках я вижу спину мамы. Смотрит она на Каштан.
— Когда я была маленькой, — говорит мама. — Это дерево едва доставало крыши. А сейчас оно в два раза выше дома.
— Он растёт, — улыбаюсь я и подхожу к маме. Мы смотрим на веерообразные листья Каштана, который услышал, что говорят о нём и будто раскрылся весь, гордо демонстрируя своё величие. Плоды ещё прячутся в колючих оболочках, скоро им придёт время вылупляться. — Он растёт вместе со мной, — добавляю я.
— Он и вместе со мной рос, — говорит мама, садясь на крышу. — А дедушка до сих пор желает его спилить.
— Я не позволю, — отвечаю, и сажусь рядом с мамой. — Он мой друг.
— И мой тоже, — улыбается мама. — В детстве я с ним разговаривала.
— Ох и выслушал же он от тебя глупостей, — улыбаюсь я в ответ.
Мама тихо смеётся, обнимает меня и щёлкает по носу. Я устраиваюсь в её объятиях поудобнее и ощущаю стальную защиту, как всегда бывало, если мама рядом.
— Никита, я хочу узнать, каково это? — серьёзно спрашивает она.
Я некоторое время думаю.
— Ну… необычно, — отвечаю. — Ощущаю себя супергероем. Ты знаешь, что я водный знак?
— Только то, что тётя Света сказала. А это что-то значит?
— О! Ещё как значит, — говорю. — Я могу дышать под водой, как рыба, понимаешь. Я думаю, что обязательно займусь этим. В воде я непобедим!