По лесной прогалине, тихо шурша тонкой травой, медленно шли трое молодых людей. Свежая майская ночь окутывала все вокруг, лишь полная луна освещала дорогу путникам широким серебристым лучом.
– Подходящая ночь для обрядов, – произнес Арсений, и Митя с Севой кивнули в темноту. – Кстати, я слышал, что «снежинки» собираются именно сегодня совершить свое знаменитое майское купание. Овражкин, ты же знаешь, где и во сколько?
– Я?
– Я был уверен, что ты знаешь!
– Почему ты не прочел в их головах, когда и где они собираются?
– Мне помешали, – раздосадованно сказал Арсений. – Так ты точно не знаешь?
– С какой стати я должен это знать?!
– Нууу, – Арсений пожал плечами. – Наверняка кто-нибудь из них сказал бы тебе.
– Даже будь это правдой, я не рассказал бы никому, – ответил Сева. – Нехорошо за ними подглядывать.
– Я бы всего одним глазком…
– Нет, я не знаю. И помочь тебе не могу. А лучше выкинь это из головы.
– Тебе-то что. За ними подглядывает половина Заречья! Не я первый, не я последний.
Остаток пути они шли молча, прислушиваясь к чарующему голосу соловья, который заливался трелями, прячась где-то в ветвях. Вскоре луна скрылась за кронами деревьев еще одного небольшого леска, но затем снова выглянула, выделяясь на фоне темно-синего неба. Впереди возникла небольшая поляна, густо поросшая еще пока низкими бледно-зелеными стеблями иван-чая. Митя остановился, сделав всего пару шагов между молодыми побегами, и опустился на колени. Арсений проделал то же самое немного подальше, а Сева пробрался к центру поляны.
– Когда я только попал в Заречье, Обряды сразу стали для меня самой интересной частью Посвящения, – сказал Арсений. – Очень занятное дело!
– Да, когда за тобой по пятам не идет Федор Кощеевич. Не каждый раз удается от него отделаться, – отозвался Митя, доставая из ножен серебряный кинжал. – Нам нужны корни, правильно я понял?
– Угу.
Митя вонзил клинок в землю, провел им вокруг тонкого упругого стебля, затем потянул растение вверх и вырвал его с корнем из сырого черного грунта.
– Мне нравится иван-чай. Хороший цветок, – вновь подал голос Арсений.
– Почему это?
– Ну, с ним мало проблем – он везде используется. Если тебя спрашивают, что нужно добавить в то или иное зелье, говори кипрей, он же иван-чай, и не ошибешься.
– Да, это точно. Кажется, это хорошее кровоостанавливающее средство. А еще он применяется в качестве успокоительного, – стал вспоминать Митя.
– Да, и против бессонницы он подходит, и от головной боли…
– И от поноса. Жаль, что не от словесного, – произнес Сева, до этого сосредоточенно собиравший корни кипрея.
Арсений мрачно покосился на Севу, а Митя только сверкнул улыбкой, понимая, что недвусмысленный намек Заиграй-Овражкина оказался очень к месту: собирать травы необходимо было в тишине, внимательно следя за своими действиями, чтобы передать растению правильную энергию.
– Кстати, Аленка просила поблагодарить тебя за то, что помог ей с Целительством. Жаба был восхищен ее работой, – обратился к Севе Арсений и удивленно взглянул на Муромца, который отчего-то вдруг рассмеялся.
– Не за что. Значит, все прошло нормально?
– Да, Густав даже не догадался, что она не сама справилась с заданиями.
– Замечательно.
– А., как у тебя? – Арсений затих, будто передумал спрашивать, но потом решил продолжить. – Как у тебя с той девушкой? С Олесей?
Сева ответил не сразу. Стряхнул с выдранного из земли корня остатки почвы, положил его в кучку таких же корней и только тогда поднял голову:
– А что у меня с ней должно быть?
– Ну, вы так долго встречались…
– Больше не встречаемся.
– Хм, ясно.
Снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь песнями соловья.
– А я вот что хотел спросить! – воскликнул Митя, который не мог так долго молчать. – Что Жаба говорит по поводу Феншо? Что с ней?
– Ты же ходил ее навещать.
– Она ничего не помнит, кроме твоего пегаса.
– Вороного?
– А у тебя есть еще какой-то? – усмехнулся Митя.
– Густав Вениаминович не знает, что с ней.
– Как так не знает? – наконец и Арсений подключился к разговору.
– Странно это, да? Он не может понять, что с ней произошло. И главное, даже толком не знал, как ей помочь.
– У нее что, какая-то редкая болезнь?
– Нет, – Сева покачал головой. – Больше похоже на сглаз, но необычный: как если бы кто-то его наложил и сам же снял через пару часов, не оставив никаких следов. Ее приступ, или как это еще назвать, закончился сам по себе, просто так, без лекарств и специальных обрядов.
– А твой отец ничего не слышал об этом?
– Сейчас уже поздно обращаться к нему, ведь Водяная снова в порядке. К тому же он не любит заниматься такими делами вроде сглазов и порч, тут нужен другой специалист.
– Но твой отец – самый лучший целитель.
Сева пожал плечами и снова вернулся к корням кипрея.
– Ты знал, что мы не можем читать мысли Водяной колдуньи? – вдруг спросил Арсений.
– Да? – равнодушно осведомился Сева, поняв, что вопрос был адресован ему Конечно, он знал, но выдавать себя не собирался. – И как ты это выяснил?
– Попробовал.
