Том хотел этому помешать, но несколько десятков рук опрокинули стаканы с омерзительным пойлом, чтобы добраться до благородного эликсира для полоскания рта.
Почти все было готово. Кроме убийственного напитка и противоядия к нему были поданы бутерброды с икрой и сырные крекеры, а потом свадебный торт, который, словно смерзшийся навсегда лед, дожидался встречи с вечностью.
Поскольку он простоял уже восемь дней, его верх и бока затвердели за прошедшую четверть месяца. Торт приобрел свойства диккенсовской мисс Хэвишем из «Больших ожиданий». Это известие вполголоса передавали из уст в уста лакеи и горничные, которые поправляли свои галстуки и фартуки и осматривали потолок в поисках спасения.
Кто-то чихнул.
На верхней площадке лестницы появилась Лиза, только для того, чтобы чихнуть еще раз, развернуться и убежать. Послышались звуки сморкания: слабое дуновение охотничьего рожка. Лиза вернулась, взяв себя в руки, и чихнула снова, спускаясь по лестнице.
— Хотела бы я знать, уж не фрейдистская ли у меня простуда, — сказала она, пряча нос за бумажным носовым платком.
— Что ты хочешь этим сказать? — осведомился Том, глядя исподлобья.
— Может, моему носу не хочется выходить замуж, — хихикнула Лиза.
— Ужасно смешно. Очень, очень смешно. Если твой нос хочет отменить свадьбу, пусть подаст голос.
В доказательство своего чувства юмора Том оскалил зубы, точь-в-точь как лошади на дворе.
Лиза повернулась было, чтобы удрать, но очередной чих пригвоздил ее к месту. Дальнейшее отступление сделали невозможным стучащие по ступеням костыли, промеж которых извивался режиссер в красном рединготе — как клоун, как счастливый охотник, как свихнувшийся гимнаст. Прыгая сразу через две ступеньки и вихляя длинными ногами, Джон спускался, без умолку болтая и нисколько не заботясь, куда он ставит свои подпорки.
— Чертова «Скорая» добиралась целый час, а я тем временем корчился и вопил так, что на сотню ярдов вокруг позахлопывались все окна. Крики мои не прекратились и после шести инъекций. В госпитале доктор посмотрел на меня, перевернул, и — щелк! хруст в позвоночнике — боли как не бывало, равно как и моих воплей. А потом я начал смеяться, ей-богу.
Отвернувшись от Джона, я пробирался сквозь толпу дегустаторов шампанского.
— Принеси мне бокал, — сказал Джон, — даже два. Привет, Лиза, до чего же великолепно ты выглядишь!
Лиза чихнула.
— Боже, посмотри на свой нос, Лиза, — посочувствовал ей Джон. — Он такой красный, можно подумать, ты пьянствовала дней пять!
Лиза одной рукой схватилась за живот, другой за нос и помчалась вверх по лестнице.
— Огромное спасибо, — сказала Рики, спускаясь по ступенькам.
— А что я такого сказал? — возмутился Джон. — Куда она побежала?
— Пудрить нос, чучело.
— Где мистер Хикс? — спросил Джон, огромными прыжками спасаясь бегством. — Привет, привет! — замер он в полупрыжке, чтобы помахать всем окнам вдоль задней стены обеденного зала, в которые было уперто десятка два с лишним носов.
Поселяне — злые, нервные, раздраженные домохозяйки — пришли в замешательство, не зная, как переварить жизнерадостное приветствие Джона.
Некоторые помахали в ответ. Остальные отвалили от окон, не позволяя Джону обмануть себя обезьяньим протестантским дружелюбием.
— Добро пожаловать! — звал Джон, зная, что им не слышно. — Тут у нас голливудский греховодник, рожден во грехе, живет во грехе и скоро окочурится, корчась во грехе. Заходите!
Кое-кто, должно быть, прочел его слова по движению губ, потому что не менее полудюжины разгневанных поселян отшатнулись от окон, словно он превратил воздух в серу.
Я подоспел с шампанским.
— Выпей это, чтобы продержаться день.
— Но спасет ли это меня после полудня?
Джон выпил.
— По бокалу каждый час, — сказал я. — Где преподобный? А, вот он где. Преподобный!
Преподобный вышел из коридора, благоухая псиной и лошадьми.
— Я был во дворе, сопереживая с ними то, что они участвуют в этом греховном мероприятии, — сказал он и быстро добавил: — О, разумеется, речь не о свадьбе. А об охоте. У всех счастливый вид. Но никто не пригласил лисицу.
— Мы ее звали, но она сослалась на занятость, — улыбнулся Джон. — Мы готовы?
Преподобный мистер Хикс схватил с проносимого мимо подноса шампанское, залпом осушил бокал и сказал:
— Готовы, как всегда.
Лорды, леди и торговцы спиртным собрались, разогретые доброй выпивкой, икая от скверного пойла: пестрая компания в красных рединготах, радующаяся жизни, и в черных костюмах — потенциальные неверные мужья и скорбящие жены.
Преподобный мистер Хикс предстал пред светлыми очами Тома и перед шмыгающим, издерганным носом Лизы, которая растерянно озиралась вокруг, как незрячая.
— А разве Библия не нужна? — удивилась Лиза.
— Библия, — почти вскричал преподобный, разыскивая ее в своих пустых руках.
Тома покоробило, но он сказал:
— Да. Будучи унитаристами, мы все же протестанты. Библию!
Преподобный оглянулся по сторонам, не вложит ли кто-нибудь в его руки столь полезное орудие, что Рики и сделала с величайшей поспешностью, не уверенная в том, что поступает правильно.
