— Заткни пасть, — посоветовал священник и взглянул на небо. — О Господь!
Люди отвесили поклон и сняли шапки.
— Боже, за то, что мы сейчас получим, преисполни нас благодарностью. И спасибо Тебе, Боже, за гениальность Гебера Финна, который придумал это.
— Да, — сказали все тихо.
— Ну что вы, — произнес Финн, краснея.
— И благослови вино, которое может течь извилистыми путями, но в конце концов окажется там, где ему надлежит быть. И если сегодня днем и вечером не получится и все не будет выпито, благослови нас на возвращение каждый вечер до тех пор, пока дело не будет сделано и дух вина не найдет успокоение.
— Ах, как сладко вы говорите, — пробормотал Дун.
— Ш-ш! — зашипели все.
— И в этот момент, Господи, разве не должны мы попросить нашего доброго стряпчего, друга Клемента, всем сердцем присоединиться к нам?
Кто-то сунул бутылку лучшего вина в руки стряпчему. Он схватил ее, чтобы она не разбилась.
— И наконец, Господи, благослови нашего старого лорда Килготтена, многолетнее накопительство которого помогает нам в этот час растраты. Аминь.
— Аминь, — сказали все.
— Аминь, — сказал я.
— Внимание! — скомандовал Финн.
Все напряглись и подняли бутылки. Я последовал их примеру.
— Одну — за его светлость, — сказал священник.
— И, — добавил Финн, — одну в дорогу!
Раздалось веселящее душу бульканье и, как уверял Дун, довольный смех из ящика в могиле.
У Финна в пабе было сумрачно. Только Финн, я, Дун и Тималти сидели, прислушиваясь к шипению кранов, и лелеяли свое пиво.
— Мы непостижимы, — сказал Финн. — Мы, ирландцы, глубоки и необъятны, как море. То быстры, как шарик ртути, то — тяжелы и неповоротливы.
— Что ты имеешь в виду, Финн? — спросил я.
— Взять хотя бы случай с приглашением АМА приехать в Дублин в конце прошлого года.
— Это ты про Американскую медицинскую ассоциацию?
— Про нее самую.
— Ее приглашали в Дублин?
— Приглашали, и они приехали.
— С какой целью?
— Нас просвещать. — Финн посмотрел в зеркало, чтобы причесать душу. — Ибо мы нуждаемся в просвещении. Мы же великая немытая нация. Ты стоял в очереди в потном выделении?..
— В почтовом отделении? — Я поморщил нос. — Да.
— Правда, напоминает прогулку в хлев или свинарник?
— Ну...
— Признайся! К середине зимы средний дублинец, месяцами не раздевавшийся и не залезавший в ванну, ходит по уши в грязи. К Новому году у него под мышками можно сажать цветочные луковицы. Наутро в Пасху можешь собирать с его ног пенициллин.
— Каков поэт! — восхитился Дун.
— Ближе к делу, мистер Финн, — сказал я и запнулся.
Ибо ни при каких обстоятельствах нельзя требовать от ирландца переходить к делу. К делу добираются петляя и в обход. А переход прямо к делу может омрачить выпивку и пустить насмарку весь день.
— Гм.
Финн ждал извинения.
— Извини.
— Так где я остановился? А, да. АМА! В Дублин их действительно пригласили поучить чистоте, которая сродни божественности.
— Сколько медиков пригласили?
— Бригаду хирургов-мерзавцев и взвод ученых докторишек, выписывающих пилюли. «Айриш тайме» устроила по этому поводу большую шумиху. Одни заголовки чего стоили, боже мой! «Американские доктора прибыли просвещать ирландцев и сохранять жизни!»
— Звучит замечательно!
— Так оно и было, ровно настолько, пока хватало добрых чувств.
— А что, не хватило?
— Своих американских собратьев пригласил дублинский филиал Хирургического колледжа. В пабе, у стойки да за выпивкой, эта идея показалась просто великолепной. Кто-то, должно быть, послал телеграмму поздно ночью, когда все были под градусом, и никто потом не вспомнил. И вдруг нью-йоркские хирурги отвечают: «Да, конечно, держитесь, мы идем!» Не успели наши прочесть телеграмму, как в Шеннон прилетают благоухающие ментолом, расточающие улыбки мозговитые врачи, не способные, однако, этими мозгами пользоваться без последствий для себя.
— Но им все равно устроили большую прогулку?
— В полном конфузе, потому что не могли вспомнить, посылали они спьяну телеграмму или нет. Дублинский филиал Хирургического колледжа взял на себя смелость и запустил их на целую неделю в хирургическое отделение. Ужасная ошибка. Хирурги подстригли у всех ногти, порылись в нестираных халатах в прачечной, проверили, можно ли скальпелями рассечь волос или они годятся только сыр резать, подышали кислородом, попробовали анестезию на вес и в конце концов, представляешь, вывели на чистую воду ирландских хирургов и колледж со всеми потрохами. Катастрофа.
— И что потом?
— Ну что? Вышвырнули их всех из страны!
— Они позволили, чтобы их вышвырнули?
— Либо это, либо свежие трупы в морге. Их пинками погнали в Шеннон!
— Они улетели обратно домой?
— Поджав хвосты!
— Но их же пригласили...
— Ничего подобного! Им следовало понять из несуразного текста телеграммы, что ее составляли недоумки.
— Я думаю, следовало...
