– Держите его крепче. Это припадок, – сказал майор, пряча пистолет в кобуру.
Несколько минут однорукий продолжал корчиться, затем, обессиленный, затих, весь как-то обмяк и только изредка вздрагивал. Ему расстегнули ворот, дали воды.
– Оставьте его теперь, – приказал майор, когда шпион начал ровно дышать. – Он уснет.
Сон продолжался недолго. Открыв глаза, шпион с недоумением посмотрел вокруг себя и встал как ни в чем не бывало.
– Кажется, у меня был припадок. Плохо… Я считал, что вылечился до конца. Последний припадок у меня был, если не ошибаюсь, в тысяча девятьсот двадцать девятом году.
– Где вы лечились? – спросил обычным тоном майор.
– За границей. Вылечил меня известный германский профессор, и, между прочим, еврей.
– Вам нужно опять к нему обратиться.
– Слушаюсь. В первый же день, как только попаду на тот свет, разыщу непременно. Пускай лечит.
Майор нахмурился и, пристально посмотрев на шпиона, спросил:
– Вы в состоянии идти?
– Да. Куда угодно.
– Товарищ Замятин, перенесите чемоданы в машину, а мы уведем арестованного.
Поздно ночью, во время третьей воздушной тревоги, пришли на подмогу моряки, расквартированные где-то на Карповке*. Узнав, что в подвале засыпаны люди, они сменили уставших дружинников.
– Полундра! – выкрикивали два коренастых моряка, переваливая громадную глыбу сцементированных кирпичей.
– А ну, корешок, еще раз… взяли!
Глыба рухнула. Работали без лопат – руками, разбрасывая кирпичи в разные стороны, не обращая внимания на зенитную стрельбу, сыпавшиеся кругом осколки. Под утро добрались до стенки подвала и взялись за ломы. Потные, грязные, в одних тельняшках, они без устали дробили, выворачивали камень, крепко спаянный и слежавшийся от времени.
– Полундра!
Это слово услышали в подвале.
– Краснофлотцы! – крикнул Степка. – Так моряки кричат.
Положение засыпанных было невыносимым. Они уже давно стояли на помосте по колено в холодной воде, а вода все продолжала прибывать. Дышать с каждым часом становилось трудней. Изнурительно-тяжелый, спертый воздух отнимал последние силы. Ноги онемели и, казалось, вот-вот подломятся.
В этот момент булькнули и зашумели падающие в воду камни. Через боковую стену подвала пробился ослепительный луч солнечного света.
– Есть! – крикнул кто-то за стеной.
В ответ ему вырвался радостный крик засыпанных.
Кто-то сказал:
– Спокойно, товарищи. Оставайтесь на месте: вода глубокая.
Камни сыпались от могучих ударов лома, и отверстие расширялось. Наконец в окно просунулась голова, закрыв собой свет.
– Живые?
– Да, да, живые! Только тут много воды.
– Вода? Это по нашей части… Темновато у вас. А сколько воды-то?
– Метра полтора.
– Значит, по горло. Ну, кто первый? Подходи – вытяну.
– Нельзя… – послышался голос. – Я боюсь, что мы не дойдем. Тут есть очень слабые. Могут утонуть…
– Понятно. Сейчас сообразим. Далеко до вас?
– Метров десять.
– Есть метров десять. Сейчас.
Моряк вылез. В пробоину снова ворвался свет, а через несколько минут моряк спустился в подвал на веревке.
– Трави, трави. Еще… Вот это ванна!.. Есть! Стою на полу. Отпускай теперь веревку.
Веревка ослабла. По горло в воде, он побрел к помосту.
Веревку закрепили за столб, в подвал спустились еще трое моряков и начали вытаскивать еле живых от пережитого ужаса и страданий людей. Перебираясь руками по веревке, поддерживаемые моряками, переходили они от помоста к пролому в стене, и тут их подсаживали наверх, передавая стоявшим снаружи.
Степка выбрался одним из первых. Щурясь от яркого света, он посмотрел на хмурых, молчаливо стоявших кругом людей и улыбнулся во весь рот.
– Эй, доктор! Принимай молодого человека! – крикнул моряк, помогая Степке выбраться из воронки.
Женщина в белом халате поверх пальто затормошила Степку:
– Ранен? Где-нибудь болит?
– Нет, – сказал Степка все с той же улыбкой. – Холодно только.
Какой-то человек накинул ему на плечи пальто, а женщина сунула в руки теплую эмалированную кружку. Степка с наслаждением глотнул горячего кофе.
– Ты здесь и живешь? – спросила женщина. – Пойдем, я тебя провожу.
Последние часы, проведенные в подвале, страх, страдания притупили все чувства и мысли, а радость спасения захватила мальчика целиком. Он забыл о том, как и зачем попал на Геслеровский.
Предложение женщины вернуло Степку к мысли о вчерашнем вечере и о ракетчице. Она находилась еще в подвале и, возможно, была жива.
– Нет, я подожду. Там у меня тетенька знакомая. Мы вместе пойдем, – отклонил предложение Степка и полез на груды кирпичей, где стояли люди.
Ему уступили место. Степка занял удобную позицию, откуда был виден пролом и вся работа по спасению.
