Почти без шума скользили они по темным улицам Венеции. Только мерные удары весел нарушали тишину, да изредка на поворотах и в опасных местах раздавались предостерегающие возгласы гондольеров.
Но вот в отдалении показался вокзал. Агент дал сигнальный свисток, на который дежуривший на вокзале агент Губер немедленно ответил таким же свистом.
Доктору Мартенсу показалось, что баронесса вздрогнула и обернулась.
Он приказал гондольеру ехать потише, так как не хотел встречаться с гондолой сенатора. К тому же, зная, что баронесса находится теперь под надзором агента Губера, он мог дать ей время беспрепятственно проститься с семьей.
Когда гондола комиссара причалила к берегу, доктор увидел сенатора и обеих женщин, оживленно беседующих на пороге зала первого класса.
Агент Губер был на своем посту.
Доктор Мартенс вошел на платформу; часы показывали пять минут девятого.
На двух путях стояли поезда. Поезд, идущий на Вену, стоял на первом пути; для того чтобы попасть на второй — Венеция — Рим, пассажиры должны были перейти рельсы первого пути.
Найти купе баронессы не представляло труда. В экспрессе было всего два вагона прямого сообщения. Когда комиссар хотел отворить дверь первого купе, то увидел, что она заперта; на его вопрос кондуктор сообщил, что купе это заказано сенатором Кастелламари.
Доктор Мартенс встал за колонной против самого вагона. Отсюда ему удобно было наблюдать за баронессой, пока она не сядет в поезд, а там — бегство уже было невозможно!
Между тем большая стрелка вокзальных часов двигалась вперед.
Оставалось всего четыре минуты до отхода поезда, но комиссар не беспокоился: в зале первого класса находился Губер, а у выхода дежурил второй агент.
Прошла еще минута… На пороге зала показалась высокая фигура сенатора, за ним шли две женщины, в отдалении следовал Губер.
Кондуктор торопливо указал компании на заказанное купе.
Не прощаясь с отцом и не оглядываясь, вошла баронесса в сопровождении камеристки в вагон.
На ней был темный английский дорожный костюм и густая вуаль.
Агент Губер, согласно полученным инструкциям, немедленно поместился у выхода вагона; другой агент стал у входа.
За запотевшими стеклами окна, сверкавшими при свете электричества, точно разбитые, мелькало неясно и расплывчато лицо баронессы. Она сняла шляпу. С отца перевела она взор на комиссара. Несколько мгновений она пристально смотрела на него, затем отвела глаза и опустила занавеску.
Комиссар вскочил в вагон.
Мимо агента Крафта торопливо пробежала камеристка баронессы и спрыгнула на платформу.
Почти в ту же минуту раздался свисток, и поезд тронулся.
Доктор Мартенс приказал обоим агентам охранять вход и выход из вагона и, подойдя к купе баронессы, тихонько постучал в дверь.
Ответа не последовало.
Он попробовал отворить дверь: она была заперта изнутри.
Занавески были опущены, но сквозь щелку дверей, при неясном свете фонаря с задернутой синей шторкой комиссару удалось различить фигуру женщины, съежившейся на диване. Лицо ее было закрыто руками, густые золотисто-рыжие волосы слабо мерцали в полумраке. Доктор Мартенс вернулся к себе в отделение и закурил сигару.
Слава богу! Теперь уже ничего не могло случиться. Она в его власти. Наконец-то после всех приключений и волнений он мог спокойно выкурить сигару. На границе все купе будут открыты, а до тех пор он мог не беспокоить баронессу. Пока они на итальянской территории, арестовывать ее не представлялось возможным; к чему же навязывать ей свое общество?
Доктор Мартенс еще раз прошелся по вагону, проверил агентов и заглянул в купе баронессы: она продолжала сидеть в той же позе, не шевелясь.
На дворе стояла непривычно холодная для Италии ночь. Они ехали по мосту, соединяющему плавучую Венецию с твердой землей. Направо и налево виднелись контуры лагун, казавшихся при слабом сиянии месяца туманными пятнами. Вот изменился стук колес: поезд съехал с моста и шел по твердой земле. Сказка Венеции осталась позади… Сквозь замерзшие рисунчатые стекла еще некоторое время мелькали огоньки… Затем густая тьма непроницаемой пеленой окутала равнину. Однообразное пение колес успокаивало и убаюкивало…
Комиссар с довольной улыбкой откинулся в угол дивана, ничто больше не смущало его покой.
В Тревизо к нему в купе сели несколько пассажиров.
Посмотрев по расписанию время прихода в Понтафель и приказав разбудить себя за четверть часа до остановки, он расположился на ночлег. В теплом купе с мягкими, уютными диванами он как-то сразу почувствовал, что сильно устал. Его клонило ко сну.
Задачу свою он выполнил блестяще: баронесса была в его руках.
Доктор Мартенс закрыл глаза и крепко заснул.
Он не знал, долго ли ему пришлось проспать, помнил только, что его разбудило чье-то прикосновение к плечу.
— Пора, — шепнул ему агент Губер, — сейчас подъезжаем. Она тоже собирается.
Комиссар протер глаза и быстро вскочил на ноги.
Занавески соседнего купе были плотно закрыты. В окне можно было разглядеть тень женщины. По-видимому, она готовила вещи для таможенного досмотра.
