— Конечно, — ответила баронесса, поднимаясь с места. — Вы не можете себе представить, какая тяжесть свалилась у меня с сердца, с тех пор как я развязалась с этим несчастным делом.
— Остается еще другое!
— Другое? Ах да! Вы разумеете убийство. Ну, этого я не боюсь. Это обвинение я могу опровергнуть одним словом.
— Странно в таком случае, что вы его не говорите!
Баронесса колебалась.
— То, что документы очутились в ваших руках, не только не облегчило, а, наоборот, ухудшило ваше положение, — заметил Вурц. — Так как оба преступления находятся в несомненной связи, то, следовательно, вам должны быть известны и обстоятельства убийства. В этом направлении и будет продолжать свои розыски полиция. А тут могут быть всевозможные случайности. Представьте себе, что полиция обратит свое внимание на капитана Фернкорна, того самого капитана Фернкорна, который спешно выехал к вам в Италию, чтобы передать в ваши руки украденные документы, в то время как вы, находясь под тяжким подозрением в убийстве, скрылись от полиции. Надеюсь, все это убедит вас сделать чистосердечное признание.
— Признание… Значит, вы продолжаете считать меня убийцей?
— Встаньте на мое место. Что я могу подумать? Ваш бывший жених убит. Он был шпионом. Бумаги, вызвавшие, по всей вероятности, его приезд в Вену, оказались в ваших руках. А вы считаетесь невестой капитана генерального штаба, доверенного лица фельдмаршала, в квартире которого произошло похищение.
— Убийство не имеет ничего общего с пропажей бумаг, — не сдавалась баронесса.
— Этого я и не утверждаю. Но разве не напрашивается само собой предположение, что тот, убитый, стоял между вами и капитаном. Разве не естественно считать, что, доведенная до крайности, вы, не задумываясь, уничтожили человека, угрожавшего вашему счастью? Разве мало оснований для такого предположения?
Баронесса опустила глаза и молчала.
— Разве вам самой это не ясно?
— Ясно, — со вздохом ответила она. — Выслушайте меня и не считайте более убийцей. Убитый был моим братом!
— Джиардини ди Кастелламари, пропавший без вести офицер?
— Да, он самый! Ну что же? Вы и теперь продолжаете думать, что я…
Начальник тайной полиции вскочил с места.
— Ваш брат! — с волнением проговорил он. — Джиардини, арестованный за шпионаж, был вашим братом!
— Да, моим единственным любимым братом, — с болью произнесла она. — Человеком честным и порядочным, горячо, до самозабвения любившим свою родину.
— Вот оно что! Это разом меняет всю картину. Это важное открытие, такое важное, что вы и понять не можете!
— Понимаете ли вы теперь, что можете смотреть на меня как на союзницу и помощницу?
— Конечно, конечно. Я не понимаю только одного — почему вы так долго молчали?
— Ах, мне нужно было раньше раздобыть эти несчастные бумаги, чтобы покончить со всем этим делом. Теперь пропажа нашлась; брат мой не шпион больше, и капитан Фернкорн простит своей невесте то, что она сестра… просто несчастного человека. Заговори я раньше — счастье моей жизни стояло бы на карте. Теперь же вся моя будущность зависит от вашей скромности.
Вурц молча поклонился.
«Удивительно, как у женщин все это просто выходит, — подумал он. — Откуда у нее эти бумаги? Кто сообщил ей, что брат ее в Вене? Как узнала она об его убийстве? Зачем бежала так поспешно из Вены? Остается еще тысяча неразрешенных вопросов».
Но Вурц был доволен и тем, чего ему удалось достичь. Теперь он мог более подробно и основательно отвечать на вопросы, направленные из Вены.
Ни словом не дал он понять баронессе о целом вихре промелькнувших у него мыслей. Он ограничился вопросом:
— Надеюсь, вы не изменили вашего намерения следовать за мной в Вену, баронесса? Положение вещей, правда, изменилось, но ваше присутствие стало еще более желательным.
— Конечно, конечно. Я больше вас заинтересована в том, чтобы найти убийцу моего брата.
Начальник тайной полиции почтительно поклонился и поцеловал протянутую ему руку.
После своего признания баронесса почувствовала облегчение. Ее точно подменили. С ясными радостными глазами вернулась она в маленькую гостиную, где капитан Фернкорн и доктор Мартенс молча ожидали, когда закончится ее беседа с начальником тайной полиции.
Мета подбежала к жениху, схватила его за руку и, заглядывая в глаза, проговорила:
— Теперь все-все опять хорошо.
Капитан перевел вопросительный взгляд на Вурца: тот поклонился и повторил слова баронессы:
— Совершенно верно, теперь все ясно… и хорошо.
— Разве ты не скажешь мне, — с обидой в голосе проговорил капитан, — что за тайны ты нашла нужным сообщить господину начальнику тайной полиции?
— Конечно! И немедленно, если хочешь!
Она просунула свою руку под руку жениха и усадила его рядом с собой на диване.
— Поскольку меня это дело интересует и касается, — начал капитан, — я желал бы получить ответ на три вопроса. Во-первых, кто был убитый и был ли он действительно женихом баронессы? Во-вторых, замешана ли Мета в этом деле, а если замешана, то насколько, и в-третьих, что за таинственные документы лежали в портфеле?
