— Тогда пусть она объяснит нам свое вмешательство в дело, которое совершенно ее не касается. Боже Создатель!.. Эти женщины! В какую только передрягу с ними не попадешь? Пусть доктор Мартенс немедленно поедет к ней и объяснит ей всю серьезность создавшегося положения. Это подействует. После свидания с ней я попрошу сообщить мне результаты.
— Слушаюсь, ваше превосходительство. Но так ли я вас понял: доктор Мартенс должен отправиться к госпоже Гартлиб и от вашего имени допросить ее?
— Ну да, допросить… Осторожно, конечно. Не ради меня, а просто потому, что она ничего дурного пока не сделала. Ведь легко может быть, что мы и ошибаемся, — заключил министр, прощаясь с Вурцем.
Вурц приказал позвать к себе доктора Мартенса, чтобы дать ему нужные инструкции.
— Гартлиб, — повторил комиссар названную ему фамилию. — Я недавно был у него. Его адрес: Шенбруннштрассе, сорок шесть. Он тот самый человек, который навел нас на след женщины-убийцы и определил с помощью микроскопа, что волосы ее крашены.
Начальник тайной полиции с улыбкой наклонил голову.
— Верно! Поезжайте немедленно к этой даме и постарайтесь узнать у нее, что можно. Деликатно, конечно.
Доктор Мартенс отправился на Шенбруннштрассе и приказал доложить о себе барыне.
Горничная вернулась с ответом, что его просят пожаловать.
Спокойно, равнодушно и непринужденно поднялась молодая женщина ему навстречу.
— Простите за беспокойство, сударыня, — сказал доктор Мартенс, — я приехал по делу о браслете, который вы изволили получить сегодня в нашей конторе. Через полчаса после вашего отъезда к нам явилась другая дама и заявила, что вещь принадлежит ей. Поэтому я вынужден просить вас передать мне на минутку браслет, чтобы проверить, насколько основательны претензии этой дамы.
Госпожа Гартлиб заметно смутилась.
— У меня в данное время нет этого браслета, — сказала она, — я отправила его к ювелиру. Будьте любезны наведаться через несколько дней.
— Будет совершенно достаточно, если вы укажете нам адрес мастера. Мне ведь нужно только взглянуть на браслет.
Смущение молодой женщины стало еще заметнее.
— Да, но, видите ли… Я не знаю точного адреса…
— У вас, конечно, имеется квитанция, на которой написан адрес, — продолжал настаивать беспощадный комиссар.
— Квитанция. Нет, у меня нет никакой квитанции, — совсем уже нерешительно произнесла госпожа Гартлиб. — Ювелир сказал, что вещь настолько заметна, что ее нельзя спутать с другой.
— Мне остается только направить к вам эту даму, — заметил доктор Мартенс.
— Ах нет! Прошу вас! Вы, может быть, будете так любезны зайти послезавтра.
Не настаивая больше, Мартенс прошел в лабораторию профессора Гартлиба.
— Я пришел к вам, профессор, — так начал он, — по весьма важному делу, касающемуся вас и вашей супруги.
На лице профессора не отразилось никакого изумления, зато ясно выразилась досада.
— Все из-за этого браслета, не так ли, доктор? — спросил он. — Так я и думал. Но разве женщинам что-нибудь втолкуешь! Я предупреждал жену. Я говорил ей: «Смотри, наживешь хлопот и неприятностей».
— Ну, до неприятностей еще далеко, — успокоительно заметил комиссар, — тем более что вы, видимо, в курсе дела и не откажетесь дать мне некоторые разъяснения.
— Конечно, не откажусь.
— Прежде всего скажите мне, принадлежит ли браслет вашей жене?
— Нет! Оттого-то я и выхожу из себя. Из глупой услужливости она навлекает на себя неприятности.
— Но как же могла жена ваша требовать в полиции не принадлежащую ей вещь?
— Ее об этом просила приятельница.
— Вы хотите сказать графиня ди Кампобелло?
— Ну да, если уж вам известно ее имя. Только не проговоритесь жене, что я назвал вам графиню.
— Профессор, вам должны быть известны некоторые подробности. Что побудило вашу жену поехать вместо графини в полицию?
— Это не так уже странно, как может показаться с первого взгляда, — ответил профессор. — Надо вам сказать, что жена моя и графиня знакомы с детства. Они, можно сказать, выросли на одной улице, были соседями и день-деньской играли вместе. В Италии ведь детвора целый день во дворе.
— В Италии! — перебил доктор Мартенс. — Разве ваша жена итальянка?
— Да, она родом из Неаполя.
— Простите, что перебиваю, но тут что-то не так. Ведь графиня Кампобелло — американка. Насколько я знаю, ее девичья фамилия Гибсон и у отца ее были крупные прииски в Чикаго.
