Так и получилось, что, когда они приехали в соседний городок, чтобы встретиться с доктором Стрейкером в адвокатской конторе, отец Браун уже сидел там, скрестив руки на ручке своего тяжелого зонта, и вел приятную беседу с единственным компаньоном фирмы, который оказался на месте. Доктор Стрейкер тоже прибыл, но, видимо, совсем недавно: он, аккуратно положив свои перчатки в цилиндр, поставил цилиндр на столик. Судя по кроткому и радостному выражению лунообразного лица священника и беззвучным смешкам пожилого седовласого адвоката, с которым он разговаривал, доктор еще не успел сообщить трагическое известие.
– Все-таки сегодня прекрасное утро, – говорил отец Браун. – Гроза прошла стороной. Я видел большие темные тучи, но вроде бы не пролилось ни капли дождя.
– Ни капли, – согласился адвокат, вертевший в руках ручку; это был мистер Дайк, третий партнер фирмы, – и на небе ни облачка. Отличный денек для отдыха.
Тут он обратил внимание на новоприбывших, отложил ручку и встал.
– Добрый день, мистер Харкер, как поживаете? – произнес он. – Я слышал, адмирала скоро ждут домой.
Голос Харкера глухо прозвучал в просторной комнате:
– Мне очень жаль, но мы принесли дурные вести. Адмирал Крейвен утонул, не успев добраться до дома.
В самой атмосфере приемной произошла перемена, хотя люди остались неподвижными. Оба смотрели на говорившего с таким выражением, словно невысказанная шутка застыла у них на губах. Оба повторили слово «утонул», переглянулись, а потом снова посмотрели на секретаря. На этот раз последовал залп коротких вопросов.
– Когда это произошло? – спросил священник.
– Где его нашли? – поинтересовался адвокат.
– Его нашли в пруду у побережья, неподалеку от таверны «Зеленый человек», – ответил инспектор. – Он был весь покрыт зеленой тиной и водорослями, так что сначала его трудно было опознать. Но доктор Стрейкер… В чем дело, отец Браун? Вам нехорошо?
– «Зеленый человек», – пробормотал отец Браун и поежился. – Извините… прошу прощения за мою слабость.
– Что вас расстроило? – спросил офицер полиции, внимательно смотревший на него.
– Наверное, то, что он был покрыт зеленой тиной, – ответил священник с нервным смешком. Потом он добавил более твердым голосом: – Я подумал, что это были морские водоросли.
Теперь все смотрели на священника как на сумасшедшего, однако следующее удивительное заявление исходило не от него. Мертвую тишину, повисшую в комнате, нарушил полицейский врач.
Доктор Стрейкер, даже судя по внешности, был незаурядным человеком. Очень высокий и угловатый, он одевался с официальной строгостью, но по старой моде, принятой в середине викторианской эпохи. Несмотря на сравнительно молодой возраст, он носил очень длинную каштановую бороду, расправленную поверх жилета. По контрасту с бородой его лицо, с резкими чертами, но красивое на свой манер, казалось необычно бледным. В глубоко посаженных глазах просматривался слабый намек на косоглазие, не слишком вредивший его внешности. Все обратили на это внимание, потому что он заговорил с неописуемой властностью, но сказал лишь следующее:
– Что касается подробностей, связанных с кончиной адмирала Крейвена, следует уточнить еще одно обстоятельство. – Он выдержал паузу и задумчиво добавил: – Адмирал Крейвен не утонул.
Инспектор стремительно повернулся к нему, на его лице был написан вопрос.
– Я только что осмотрел его тело, – ответил Стрейкер. – Причиной смерти явилась колотая рана в сердце, нанесенная узким клинком вроде стилета. Лишь после смерти, причем спустя некоторое время, труп спрятали в пруду.
Отец Браун разглядывал доктора Стрейкера с таким оживленным вниманием, какое он редко обращал на других людей. Когда группа людей, собравшихся в комнате, начала расходиться, он ненавязчиво присоединился к врачу, чтобы побеседовать с ним на улице. Их ничто не задерживало в конторе, кроме формального вопроса о завещании. Нетерпение молодого секретаря подогревалось профессиональным этикетом пожилого юриста. Но в конце концов – скорее благодаря тактичности священника, а не авторитету инспектора – последний был вынужден признать, что никакой тайны здесь не существует. Мистер Дайк с улыбкой сообщил, что завещание адмирала представляет собой обычный, ничем не примечательный документ, по которому все состояние переходит к его единственной дочери Олив, и нет никаких причин скрывать этот факт.
Врач и священник медленно шли по улице, тянувшейся за пределы городка по направлению к Крейвен-Хаус. Харкер со своей обычной энергией вырвался вперед, стремясь куда-нибудь попасть, но двое других больше интересовались беседой, чем дорогой. Высокий доктор обратился к низенькому священнику довольно загадочным тоном:
– Итак, отец Браун, что вы думаете об этом?
Отец Браун пристально посмотрел на него.
– Кое-что приходит мне в голову, но главная беда в том, что я едва знал адмирала, хотя и встречался с его дочерью, – ответил он.
– Адмирал был таким человеком, о которых говорят, что у них нет ни одного врага, – мрачно произнес доктор.
