Зеленый человек полностью

Подбирая первую фразу для статьи о Кингсли Эмисе, хотелось бы сделать ее оригинальной и сразу «высветить» какую-нибудь особенность его биографии или творчества, но под перо просится пресловутое слово «типичный»: типичный англичанин, типичный английский автор, ряд добротно сделанных романов в типично английской литературной манере… У Эмиса типичная для Англии и, с точки зрения российского наблюдателя, благополучная судьба: в отрочестве и юности — учеба в престижных учебных заведениях, потом — какие-то искания, которые не привели ищущего на баррикады, какое-то недовольство, которое не закончилось отстранением недовольного от работы, лишением прав, ссылкой или десятилетними раздумьями в местах не столь отдаленных, а в зрелости, когда награды, почести и слава еще имеют вкус и значение, — хорошая литературная премия (Букеровская), орден (Британской империи), а к старости, когда все равно приятнее получать награды, чем выносить оскорбления, возведение в рыцарское звание: с 1990 года перед именем Уильяма Кингсли Эмиса, некогда одного из «рассерженных молодых людей», в английских энциклопедических словарях и ежегодниках «Кто есть кто» ставится «сэр», указывающее на дворянский титул.

Кингсли Эмис родился в 1922 году в Лондоне, учился в Оксфордском университете, преподавал в Кембриджском. Написал и опубликовал восемь сборников стихов и восемнадцать полновесных романов, куда входит представляемый читателю «Зеленый человек». Зная о литературной премии, даже двух — ведь кроме Букеровской была (в 1955 году) еще премия Моэма, — помня об ордене и о возведении в рыцарство, как не подумать: человек жил и живет полной жизнью. А если еще добавить, что Кингсли Эмис был на войне и остался жив, дважды женился и, похоже, к собственному удовольствию дважды развелся, что у него два сына, один из которых тоже литератор, довольно известный в Англии, и еще дочь, то так и хочется воскликнуть: счастливчик Эмис!

Причем — без той иронии, которая была заложена в названии романа «Счастливчик Джим» — первого романа, написанного Кингсли Эмисом в 1954 году, тут же напечатанного и принесшего известность автору — молодому человеку из среды «рассерженных». Как и большинство английских литераторов, начиная, наверное, с Чосера, включая Шекспира и Диккенса, Эмис любит иронизировать, шутить, ставить своих персонажей в комические ситуации. В подобных ситуациях не раз оказывается и герой «Зеленого человека» трактирщик Морис Оллингтон — своего рода Пантагрюэль, постоянно подогревающий себя спиртным, любитель разного рода исследований и изысканий — от сортов и видов спиртного до истории своего постоялого двора, от прелестей женского тела до скульптуры. Вполне комичной можно считать ту пикантную сцену, когда нашему любвеобильному Морису после всякого рода маневров и приготовлений удается уложить в постель сразу двух женщин — свою жену и ее подругу. Честно говоря, читая это место, я опасался, что у автора не хватит такта вовремя остановиться и он уронит себя, сбившись, как это получается у очень многих пишущих, на хорошо известные мелколитературные приемы, с помощью которых принято живописать «физиологию любви».

Гадая, чем кончится «маленькая оргия» Мориса с Джойс и Даяной и как выпутается из созданной им ситуации — нет, не наш любитель женской плоти Морис, а наш любитель английской словесности Эмис, — я ошибся, не угадал: он выпутался самым неожиданным для меня образом — все «искания» Мориса оказываются тщетными и обнаруживается, что он «третий лишний» в этом любовном треугольнике, и ему ничего не остается, как послать своим «партнершам» воздушный поцелуй, выйти из гостиничного номера и повесить на дверь табличку «Не беспокоить». Я заговорил именно об этом эпизоде, потому что на любовных сценах, будь то невинные романтические вздохи под луной или вздохи иного рода под гостиничными простынями, проверяется каждый литератор. Кингсли Эмис не стесняется раздевать своих героев в «Зеленом человеке», но решение любовных сцен, их второплановость по отношению к основной сюжетной линии и позволяют сейчас обсуждать роман не как продукт потребления для самой невзыскательной публики, которую, среди прочего, нужно обязательно «попотчевать клубничкой», но как замечательное литературное произведение с запоминающимися событиями, вполне выпуклыми характерами и некоторыми мотивами, которые заставляют вспомнить о Рабле.

Эмису посчастливилось, наверное, еще и в том, что он не читал статей, посвященных его творчеству советской «энциклопедистикой». Данный очерк не является скрупулезным литературоведческим исследованием, так что я не стал соскребать по книжно-журнальным сусекам всего, что было, есть (или нет?) у нас по творчеству Эмиса, я обратился только к «академическому» источнику информации под названием «Краткая литературная энциклопедия» — издание 1975 года.