Стерня почерствела на бедных покосах,жухлеют и сухо шуршат ковыли;и столб межевой, будто нищенский посох,торчит одиноко в прибитой пыли.Пичуги кричать начинают с рассвета,кустарник неспешно скудеет листвой;никак не кончается долгое лето,всё блещет в осоках густой синевой.Еще и не пахнет осеннею стужей,но вызрел шуршащий в коробочках мак,но слышится лязг заряжаемых ружей,но лают заливисто своры собак,но ругань веселая рвется из глоток,сужаются кругом следы сапогов;взлетают дымки, и под грохот трещотоктопорщится шерсть обреченных лугов.Над полем буреющим — тьмы перепелок,к подранкам по выстрелу мчат сеттера,и кроличий бег хоть и быстр, да недолог —для гончих в привычку такая игра.И солнце слепит, и подходит охотак концу… Вот и выстрелы смолкли вдали,и запахи пороха, крови и потасмешались с туманом вечерней земли.<p>Вот-вот желтизной озарятся отавы…</p>Вот-вот желтизной озарятся отавы,для солнца последние сроки прошли,цветы облетели, повыцвели травыи ждут возвращения в лоно земли.Солома по кромке лесов изветшала,орляк зачервивел за несколько дней,топорщится, будто гнилое мочало,на пахоте ворс пересохших корней.Покривлены межи, затоптано всполье,в стерне шебуршит полевое зверье;угрюмо скрипит на ветру частоколье,и шершень в гнездо заползает свое.Ежи в терновище готовятся к спячке,у рытвин покрыто испариной дно;полевки по-тихому тащат в заначкистручки и забытое в поле зерно.Еще доцветают вьюнки у калиток,но скоро и жниво, и жухнущий луг,лишая прибежища сонных улиток,распорет на комья безжалостный плуг.Налеплены соты, курятся лощины,с рассвета одета в ледок борозда;рыжеют холмы, и на выгон общинныйв недальнее время сойдут холода.<p>Из сборника</p><p>«ТРЯСИНАМИ ВСТРЕЧАЛА НАС ВОЛЫНЬ»</p><p><sup>(1931)</sup></p><p>Когда на фронт мы ехали мы ехали впервые</p>Когда на фронт мы ехали мы ехали впервыев вагоне для рогатого скота,нам так мешки мешали вещевые,нас так томили вонь и духота.В петлицах вяли пошлые цветочки, —попробуй-ка в теплушке не сопрей;и теребили мы поодиночкепайковые пакеты сухарей.Мы видели меж досок временамито изгородь, то дом, то сеновал,рукой подать до воли, — но за наминадзор, понятно, не ослабевал.Хотя и был просвет обидно тонок,но с жадностью глядели мы, юнцы,на сказочные лакомства лавчонок —сухие крендельки и леденцы.Лишь осознав, что избежать не можемдороги этой, под покровом тьмыустав и в месте облегчась отхожем,помалу успокаивались мы.Затем, свернувши валик плащ-палатки,устроившись на ледяном полу,ныряли мы, играя с жизнью в прятки,в забвение и радостную мглу.
